Горный снег

Да, я знаю: явился меня ты спасать.
Да, я знаю — пришёл за меня ты бороться.
Но зачем грех таить и правду скрывать? —
Никогда не хотелось мне быть твоим солнцем.

Ибо сам я избрал потонуть в водороде,
Как избрал умирать, чтоб навеки быть мёртвым!
Нет, не болен я, милый — в моей то природе:
В устремленьи ко дну не знать птиц перелётных.

Ведь рождённый во тьме — во грязи не загнётся,
Не сгниёт от наличия в органах копоти:
Таковые, как я, не поют, не смеются,
Посмотрев во глаза аметистовой пропасти,

По локти увязнув в тёмной материи,
Пока рвёт телеса Каукет змееглавая!
Стоит хаосу стечь, называясь весельем,
Как не станет меня. И это здесь — главное!

И в момент, как за мной лист раскроет ликорис,
Посмотрю на тебя, зная, что всё потеряно.
Но не раз вспомню руки твои и твой волос
И пойму, что скучать по ним буду. Немерено!

Потому, что пусть тьма я, а ты — Будды лотос,
Пусть разны мы, ты друг мой — и неповторимый!
Горный снег мой и мой же божественный голос,
Паладин без меча. Неутолимый!

...Только свет твой извне вовсе не для меня,
Ибо тьма я из чёрного-чёрного солнца!
Изгони же ты чернь, но не плачь, уходя:
«Нас» с начала не было. Не стоит бороться.