Охотник

...И когда побежишь ты, звон копытом издав,
При дубовом дворце злой курок возведу:
В храме вереска с тысячью розовых глав
Я жестокость. Познал. На беду.

Нет, мой милый олень, я не эхо лесов,
Не река, что напоит водой своих вен, —
Я охотник, идущий на жертвенный зов,
С сотней яростью. Пышущих. Стрел.

Ты пойми, что спасенья во мне не найдёшь,
То с правдивым почтеньем, как есь, говорю.
Как бы долго не крыла тебя в поле рожь,
Я с любовью. Тебя. Застрелю!

Ты растаешь, но в небе наденешь росу
И серёжки сребра, что из пули отлиты,
И в дубовом дворце, в тихогласном лесу,
Тебя вспомнят когда-то друиды.

Мне не нужно признанья, ведь ты не трофей,
Но, как хищник, молочную плотью питаюсь.
Когда в ранах твоих найдёт дом лесной фей,
Я тебя. Поедая. Раскаюсь.

Но не бойся, не дам тебе в мхах синих гнить,
Не сравню ни хряща с земной перстью.
Тебе памятник в мире велю я отлить,
Покрывая латунь гладкой шерстью!

В вечну славу тебе! Пресекая оскал
Гордых псов, что сверлят мрачным взглядом.
В добрый путь! На холме среди мраморных скал
За тобой я пойду, испив яду,

Чтоб, как ты, от моих рук мне жертвою стать
И дышать при забвенье на ладан!
Удостоенный смерти — достоин летать
С херувимов и агнцев стадом!

Чтоб увидеть в последний раз хепривый свет,
Нежить дух твой, целованный мятой...
Знай, что там, под землёй, средь даймониев чет,
Разлагаемый. Буду я. Рядом. —

Всей душою! Ведь кровью мы слиты теперь,
Пусть во тьме я, ты — на тропе к раю.
Так беги к Богу дальше, мой милый олень,
По холмам, мой кошмар коротая!

Да, от пули моей не сумел ты уйти,
Сбежав в нивы с раскрытым ребром.
Но спокоен будь ныне, ведь боль позади,
Между ангельским. Серебром.