Кречет

Не пытайся лечить меня, милая —
Я родился уже покалеченным.
Хищник с твёрдостью в клюве и силою
Заедал свою грусть моей печенью

Во младенчестве! Бок о бок с криками,
С селезёнкою, шрамом отмеченной,
Я глаза свои с воплями дикими
Отдавал на съедение кречетам.

И свой слух отдал выпить касаткам,
Пока рвали мне рот осьминоги,
Чтоб в раю, на пути гладком-гладком,
Смог пройти я святым по дороге

Или просто калекой великим,
В колесе между спиц вдруг застрявшим...
Ах, уйди! Я устал быть безликим,
Быть тебе приходя-уходящим,

Быть ко всем и ко вся неприкаянным,
Слыть юродивым возле ворот
И проклятием сыпать отчаянным
На таких вот, как я же, сирот! —

Здесь они все, в лице моём битом!
Ангел мой, ну ты что, погляди! —
Я рождён был оборванным ситом
С пустотою в широкой груди!

И намеренно был изувечен
Хищной птицей и гадом морским...
Но не ты! Ты блистаешь, как сечень,
Как в ночи среди снега костры!

Как луна, как сама жизнь сияешь,
Своим светом затмив земной лоск!
Ну так пусть же ты дальше играешь
Своим пламенем, плавя мой воск,

Обжигая мне горло и лёгкие
Спиртом горьким — искусством любви,
Но прошу, оставь фокусы ловкие
И попытки меня вновь спасти:

Я рождён был уже покалеченным!
Ангел мой, неужель не поймёшь? —
Человека с разорванной печенью
Не страшит палача острый нож!

Не страшит ничего в этом свете!
Ни касатка, ни с дна осьминог,
Ни по-дьявольски кличущий кречет,
Севший с глазом моим на порог,

Как предвестник явления Смерти...
Ныне он ангел мой, а не ты.
Знаю, милая, многое вместе
Мы с тобой, переживши, прошли.

Но теперь правда поздно, поверь мне,
Больше нечего в паре искать:
Тебе — старость на маленькой ферме,
Ну а мне — к погребенью кровать.

Так что ты не лечи меня, милая,
Живи жизнь, уходи без оглядки —
Только здесь я, под кроной ракитовой,
Умирающий, буду в порядке.