***

Играя с жемчугом на рассвете,
Ты плакал и омывал этими слезами хрусталь.
Бог в помощь тебе, но вряд ли ответит...
Сигарету может? Отчего обнажил зубов эмаль?

Ещё мгновение: и пару лет ветер сдует с губ.
В палантин, а может и в саван что вдруг завернёшься...
И неважно где ты, будь то поле или старинный английский клуб:
Зеркало! — Его одно называешь всё так же: «Солнце!»

И, прикуривая, делаешь вид, будто нет ничего на свете,
Кроме этой одному тебе и Господу понятной игры,
Но в моменте и в исписанной Историей лете
Всё так же. Сияют. Чужих мыслей. Костры.

И зияют! — Чьи-то пропасти чёрные!.. Чернила, в мозг влитые,
Строчки творят, вырываясь из сердца, души, рта, ушей через край.
И в глазах-углях (по ошибке ныне разбитые)
Отражаются перлы слёз и Правды — хрусталь!

А сам ты, как больной, смеёшься, будто вчера не разбился
Вместе с угольками треснувшими, что есть сил.
Но ты ведь как уголь в огне! — Тоже можешь искриться,
Но только сепией кривишься: «Себе. Сам. Не мил.»
 
И поскольку что трезв, что пьян, ты страдаешь вечно,
Идиот! — Сходи наконец в бар, закажи веспера что ли...
Или Б-52? В общем, обменяйся взглядами встречными,
А потом иди себе, делая как раньше вид, будто ничего не было. — И. Умирай. На воле.