Один на триста

Владимир князь,пирует во дворце,
Под пьяный шум своей дружины ратной.
И крест теперь на княжеском венце,
Сияет греческой работой аккуратной.

ПопЫ сидят с ним рядом за столом,
В своих унылых, грубых, чёрных рясах.
Читают на распев о бытие псалом,
Хваля единого в сладкоголосых сказах.

Дозорные вдруг видят пыль в степИ,
Коней гнедЫх, несущих печенЕгов.
Взметнулись пламенем сигнальные костры,
Но не спасти уж Русь от их набегов.

Князь слаб, рука уже не держит меч,
Дружина малочисленна осталась.
Не выстоять в бою, неравной будет сечь,
И неминуемая гибель приближалась.

Но тут сверкнули, взвизгнули клинки,
Из ножен вырываясь на свободу.
И встал один, не дОле вопреки,
На триста воев, обратив взор к Роду!

Он в волчьей шкуре, без брони и лат,
С двумя мечами, высится горою.
А на груди его меднённый коловрат,
Да крест Перунов, на щите, что за спиною.

Он бьёт врага, врубившись напролом,
Коней гнедых пугая волчьим рыком,
Не замечает ран, в запале боевом,
Крушит ряды в варяжьем гневе диком.

Бежали степняки от стойкости такой,
Своею собственною кровью умываясь.
Но и герой упал от раны роковой,
В Ирийский сад ушёл, булат в руке сжимая.

Но князь велел, забвению предать,
Язычника и правду о сраженье...
И всем так говорить, что Бога благодать,
Архангела послала на спасенье.

А выше облаков, средь древних звёзд седых,
За брАтиным столом, доспехами сверкая,
Пирует верный внук, среди Богов Родных,
Рокдай бесстрашный, сечи вспоминая...