Рецензия на первомайский рассказ Подзатыльник

Рассказ Галины Пушкиной «Подзатыльник» на первый взгляд обманчиво прост —это майская зарисовка о шестилетнем Васятке: солнечный день с родителями в гостях у бабушки, самодельный подарок отца и логичный вопрос сыну, а на ответ-догадку… внезапный подзатыльник! Но за этой камерной сценой — едва ли не вся советская история, увиденная с той единственно честной высоты, что доступна ребёнку — с отцовских плеч (в прямом и переносном смыслах).

Автор сознательно выстраивает композицию как серию контрастов. Прошлогодняя ноябрьская демонстрация (на очередную дату Революции 1917 года) — с сырой хмурой погодой и морем чужих лиц, испуг от громогласного «Урааа!» и «оказия» пятилетнего ребёнка на плечи отца. Последовавшее от мамы наказание разделил любящий родитель – стоял в углу рядом с сыном. А вчерашняя, посвящённая «труду и весне», майская демонстрация — солнечная, радостная, где Васятка уже «совсем большой» машет бумажным цветком и вместе с толпой кричит своё тоненькое «Ура!».

Пушкина виртуозно передаёт детскую физику мира: запах отцовских волос и тяжесть намокшего пальто; бабушкин дом, пахнущий забродившим вареньем, золой и кошачьей мочой; аромат незатейливой еды и весеннего сада; спасённые из лужицы муравьи и божья коровка, которая «лопнула пополам, выпустив полупрозрачные крылышки». Это проза, сотканная из ощущений, — и именно поэтому удар по затылку оказывается столь осязаем.
Воображение ребёнка, озадаченного отцовским вопросом «Кто это?», сопоставляет «монументальность» силуэта лошадиной головы из доски, с растиражированным повсюду профилем Ленин. Радуясь своей догадке, Васятка выдыхает имя вождя — и получает подзатыльник. «За что?» — не поймёт и большинство современных читателей, как не понял пятилетний мальчишка, если останутся внутри бытовой логики. Но рассказ написан не о воспитании. Он — о страхе, который стал инстинктом поколений.

Пушкина нигде не произносит слов «репрессии» или «донос». В этом её главная художественная находка. Подзатыльник отца — не жестокость и не раздражение. Это рефлекс человека, в крови которого поколенчески записано: даже невинная оговорка ребёнка может стоить дома, свободы, жизни. В стране, где за «неосторожную шутку» взрослого или ребёнка всю семью могли в одночасье выселить с насиженных мест, взрослых — в лагерь, детей — в детдом, лучший способ выжить — не дать звуку сорваться с губ. Отец бьёт сына, потому что любит его. Парадокс, который невозможно понять без исторической памяти.

И здесь стоит обратить внимание читателя, возможно историко-культурно-безграмотного в силу времени своего рождения, на, казалось бы, несущественную деталь. Вспоминая прошлогоднюю «ноябрьскую» демонстрацию, рассказчик фиксирует странное, на первый взгляд, движение ребёнка: «Васятка хныкал и тянул отцовскую ладонь куда-то в сторону, думая, что тянет домой!» Это почти дословная иллюстрация знаменитой максимы Клима Самгина (героя романа-эпопеи Максима Горького «Жизнь Клима Самгина»), чья жизненная стратегия была: «если оказался в толпе, идти надо не против — затопчут, не вместе — невесть куда заведёт, а вбок — есть вероятность, что останешься цел». Пятилетний Васятка, конечно, не читал Горького. Но автор вкладывает этот жест в тело ребёнка как инстинкт выживания, переданный кровью и страхом поколений. Мальчик не знает, откуда исходит опасность, — но уже ищет выход «вбок!».

Понимание любви и заботы отца, даже в насилии, приходит лишь ко взрослому Василию, вспомнившему подзатыльник, найдя в сарае «лошадку», на которой из обиды или упрямства так никогда и не скакал. Здесь автор вновь говорит намёком: понимание страха отца приходит к сыну, когда он разбирает хлам в сарае, получив бабкин дом в наследство. Наследство здесь не только материальное, но и наследие памяти с пониманием источника и причины страха, живущего в крови поколений.
Жизнь прожита с невысказанной обидой на подзатыльник, что был милосердием. Настоящая беда таилась за пределами бабкиного сада, где чужие уши, завистливые глаза и злые языки могли воспользоваться детской беспечностью во имя собственного, прикрытого громкими лозунгами, блага.

Рассказ Галины Пушкиной написан по действительным воспоминаниям её покойного отца. Это не вымысел и не ностальгическая реконструкция. Это документ, переложенный на язык художественной прозы, где каждая деталь подлинна: и запах забродившего варенья, и мокрый частокол штакетника, и тёмный памятник, «тянувший руку вслед флагам». И тот самый подзатыльник, причину которого ребёнок не смог простить, а современный взрослый не сможет понять.

Эта рецензия — приглашение читать рассказ медленно, проникаясь не столько литературными оборотами (которые несомненно талантливы), сколько межстрочным смыслом. Потому что главное в «Подзатыльнике» сказано не когда мальчик кричит «Ленин!», а когда отец заносит руку. И в этой занесённой руке — эпоха целиком. Вечная память и благодарность тем, кто её пережил. И тем, кому пережить её было не суждено.

* * * * *
Рассказ Галины Пушкиной "Подзатыльник" -- https://proza.ru/2021/05/02/1219