Вне реестра

Свернув с полотна, где пульсируют токи,
Мы впали в безмолвье иных скоростей.
Здесь берег Амура, немой и жестокий,
Хранит белизну безымянных костей.

Там, где за домами кончается город,
Вмерзая в беспамятство выцветших лет,
Лежит под обрывом, разграблен и спорот,
Эпохи ушедшей неясный скелет.

Когда-то здесь пели прощальные хоры.
И в пятидесятых чертили кресты.
Но стены взросли, впиваясь в просторы,
Сминая погост ради новой черты.

Район поглотил эти скорбные своды,
Прошёл по могилам тяжёлый бетон,
И скрыли бесследно шумящие годы
Последний приют и последний поклон.

Дробится гранит под напором забвенья,
Исчезли ограды в тумане косом.
Лишь впадины почв, как следы отчужденья,
Что время заполнило горьким песком.

Но чей-то порыв, неподвластный распаду,
Принёс сюда ярких цветов лепестки:
Как будто в бреду возвели баррикаду
Меж вечным покоем и хваткой тоски.

Там свежие холмики в строгом порядке:
Приметы любви, что не знает границ.
Не люди: питомцы спят в этой оградке,
Под взглядом недвижных фарфоровых птиц.

Здесь нет осужденья, лишь тихая горечь,
Что память о малых честней и прочней,
Пока городов равнодушная полночь
Стирает надгробья своих сыновей.