Мимо

Жизнь проходит, как поезд проходит станцию,
на которой не значится остановка в графике.
Ты стоишь на платформе, держа дистанцию,
с чемоданом ненужных уже фотографий.

Окна мелькают - в одном ужинают, в другом
кто-то плачет, в третьем - целуют женщину.
Ты успеваешь заметить только: «потом»,
«не со мной», «не теперь», «эту жизнь - обещанную».

Машинист не оглянется. Да и зачем?
У него расписание, тормоза, инструкция.
Ты стоишь, сочиняя список своих «совсем»
и «почти что»: длинная это конструкция.

Время - вещь настолько косвенная, что в ней
проступаешь не ты, а скорее, твой силуэт,
вырезанный из бумаги ноябрьских дней
и приклеенный к фону, которого, в общем, нет.

Что осталось? - перрон. Фонарь. Расписанье врёт.
Голубь клюёт окурок у самых ног.
Где-то там, впереди, состав повернёт -
и закончится насыпь, и кончится и восток.

Я не жалуюсь, нет. Я смотрю, как уходит дым,
как смыкается воздух за хвостом вагона,
и впервые отчётливо понимаю: к моим
Двадцати - или сколько там - я уже посторонний

этой жизни, что мчалась, гремя на стыках,
сквозь меня, как сквозняк сквозь приоткрытую дверь.
И в карманах моих - ни ключей, ни улик,
только ветер, привыкший к отсутствию, и теперь

обживающий грудь, как чужую квартиру:
переставит слова, передвинет сердечный стук,
и однажды, под утро, по белому миру
я пойду, не оставив ни тени, ни звука вокруг.