А мой мир ко мне не был ласков

А я, даже внутри, не кричу.

И не помню вчерашние лица.

Я пустой. Теперь просто молчу.

И, отстав, не спешу торопиться.



Много лет я не верю глазам,

Ведь вокруг все не те, кем кажутся.

Тычят пальцами, да в образА.

ОбразА грязью с пальцев мажутся.



А мой мир ко мне не был ласков,

Но ведь кто-то меня хранил...

Вокруг тени в фарфоровых масках

И уклад, что давно прогнил.



Я не трогаю жизни прохожих —

Для дерьма у всех ложка своя.

Все мы, разные, в чём-то похожи.

Что-то прячем, в глубинах тая.



Не спешу узнавать кто где крайний,

За ненужным чтоб в очередь встать.

И вкусив отношений на грани,

Я успел от них сильно устать.



Я не верю в великие тайны —

Они корм для тщеславной толпы.

Кто-то лазит народу в карманы,

Пока он гладит веры столпы.



Я не верю давно в сострадание.

И, что люди творят, но не ведают.

Миром править должно воздаяние,

Но его давно не проповедуют.



Толпа любит, когда ты кричишь.

И, кто правит ей, истинно знает —

Когда пуст ты и просто молчишь,

Мир с тобой говорить начинает.