Паспорт-Версии

[Куплет 1]

Я собрал версию себя — как паспорт для чужих проверок,
но где-то внутри остался шум, не прошедший фильтр корректировок.
Как у Кафки — “процесс” идёт, но неясно, где вход и где выход,
и каждое “да” звучит как компромисс между мной и алгоритмом.

Сенека бы сказал: “не вещи тревожат нас, а их интерпретации”,
но здесь даже интерпретации уже идут в пакете автоматизации.
Я как герой из Борхеса — в библиотеке без центра и объяснения,
где каждая версия меня — лишь временное отображение.
Глаза сжаты до ближайшего слоя — дальше только пересборка данных,
как у Платона в пещере, где тени стали интерфейсом взгляда.
И Гоббс бы назвал это новым Левиафаном без формы и имени,
где человек — не субъект, а строка в бесконечной системе изменений.

[Припев]
Я смотрел сквозь шум — и думал, что это реальность,
как будто у Эдгара По можно найти точность в случайности деталей.
Но всё, что держится — лишь временная сборка восприятия,
не истина, а её краткая цифровая имитация.

[Куплет 2]
Здесь всё как у Оруэлла, только без прямых инструкций,
“девятнадцать восемьдесят четыре” не в книгах — а в механизмах интерпретаций.
И правда уже не спор Сократа на афинской площади,
а поток уведомлений, где смысл теряет остатки массы.

Я как Ницше без уверенности в “сверхчеловеке”,
скорее наблюдатель, чем участник в этой структуре движения.
“То, что не убивает, делает страннее” — но здесь даже боль
становится просто сигналом без устойчивой роли.
И если Данте спускался через круги, ища объяснение ада,
то здесь круги просто повторяются без финального взгляда.
Каждый шаг уже записан до того, как он случился в реальности,
и память работает как архив с заранее заданной вероятностью.

[Куплет 3]
Я не в центре сюжета — скорее сбой в его промежуточной версии,
как у Борхеса карта, равная территории в своей поверхности.
Где Монтень писал: “что я знаю?”, но здесь вопрос растворяется,
потому что даже сомнение уже классифицируется.
Мечты здесь — как у Пруста вкус, который не требует объяснения,
просто вспышка без имени, без причин, без закрепления значения.
И если Беньямин говорил об “ауре” утраченного момента,
то здесь она не исчезла — просто не успела появиться в формате.