Когда они приходят...

Мы проходили практику в кардиологии. В реанимации. Одной из пациенток была женщина по фамилии Шершень. Трудно было понять сколько ей лет. Настолько она была измучена болезнью. Худая и серая, с тонкими волосами до плечь. Я думаю ей было за пятьдесят.
Мы приходили на практику в течении недели и все это время она была там, на своей реанимационной кровати.
Когда каждый день видишь пациента и делаешь для него что то, пусть даже мелочь, невольно привыкаешь к нему, как к чему то обыденному и постоянному. Но в один из дней нашу пациентку решили перевести в общую палату. На утреннем обходе врач сообщил ей эту новость.
- Не нужно - покачала головой женщина.
- Как это не нужно? - бодро ответил врач - я вам больше скажу. Мы готовим вас к выписке дня через два.
- Нет - уверено ответила пациентка - ко мне приходили родственники. Они сказали, что завтра, в три часа дня, я умру.
Речь шла об умерших родственниках. Это они сказали ей собираться. Никто не придал этому значения.
И правда.  Пациентке стало лучше. Она начала лучше есть, больше двигаться. И ей стали готовить койку в общей палате.
Когда я пришла на работу утром, её место пустовало. Проходя мимо палат, я увидела её краем глаза.
Скоро выпишут - подумала я. И день пошёл своим чередом. Мы тогда пересекались с бригадой интернов. Это были первокурсники. Они занимались в основном изучением историй болезней. Ну то есть почти нечем. Их прикрепляли по одному или два человека к врачу и они ходили за доктором целый день, как утята за уткой. Мы же к этому времени научились измерять давление, забирать кровь, ставить капельницы, уколы. Короче практически все, что таило в себе сестринское дело. Мы уже были готовы работать и работали, если была необходимость. " Врачи" сразу поделили с нами пространство. Даже в комнате для переодеваний, они держались с нами противоположной стороны. Они надевали свои халаты, вешали на шею дорогие фонэндоскопы и проходили мимо нас не здороваясь.
Но что значит молодость!
В какой то момент "наши" девочки стали выходить курить с "ихними" мальчиками. За дымовой завесой фельдшер от врача практически неотличим.  А поскольку делать "врачам"  было особо нечего, они рады были поговорить о своей учёбе, о клинических случаях и просто слегка пофлиртовать.
Вернувшись в реанимацию, мы настроились выслушать новые указания для работы, но неожиданно развернулись реанимационные мероприятия. Пациентке Шершень стало плохо. Откачать её не смогли. Она умерла на реанимационной кровати в три часа дня.
Все вокруг притихли. Смерть в реанимации дело обычное, но от этого не менее противное. Кому то из нас стало страшно, кто то был раздасадован кончиной того, о ком заботился.
Они ведь ей говорили в три- подумала я - сегодня в три.
Что это? То чего мы не в силах понять до конца.
Когда умирала моя бабушка, ей явился её покойный сын, мой беспутный дядя Александр Васильевич. Много крови он попил с неё при жизни и пришёл провести в последний путь. Бабушка сказала ему: сынок, ты ко мне больше не приходи.
И прожила ещё год.