В Кремле плюшками не раскидываются

  Начало восьмидесятых двадцатого века.
Секретарша ворвалась в мой кабинет. Глаза по блюдцу.
 - Семен  Иванович, срочно к директору. Лариска аж визжит!
Лариска, это секретарь Генерального директора , а уж коли она визжит, значит, жди беды. Народ, он не зря говорит, что беда одна не ходит.  Это только радость всегда одна, да ещё на всех.
Все началось с визита дворничихи. В шесть утра.
 - Я, говорит, номер запомнила.  Короче, разве его забудешь. Два восемьдесят семь,
это ж надо, сколько водка стоила! Не ценили мы запрошлую жизнь.
 - На хрена мне в такую рань номер?
 - Короче,  разве его забудешь. Таких цен сейчас нет!
Я стал закрывать перед дворничихой дверь
 - Короче, это разве не ваша машина под окнами стоит?
 -  Моя.
 -  Грузовик в неё въехал и смылся. Грохоту, короче, было! А номер я в жизнь не забуду!
  Пришлось выйти на улицу.  У моей новенькой "Копейки" было хорошо помято заднее крыло. Хорошо, это кому хорошо? Нет в мире языка, поэтичнее русского.
   Но беды только начинались. В отделении  ГАИ, куда я заехал  по пути на работу, белобрысый  капитан сказал,  снисходительно  улыбаясь:
  - А почему ты буквы то у номера  не записал?  Без букв мы не ищем. Мы не сыщики какие-нибудь. Не приставлены!  Напокупали машин!
Тирада предполагалось долгая, но я опаздывал на работу  и поэтому сообщил капитану, что грузовик он найдёт,  и ещё подгонит его к моему подъезду.  Обескураженный моей наглостью, капитан начал хлопать ящиками стола. Угрожающе.
  - Пистолет не ищи. Ты ж стрелять не умеешь! - Пошутил я и быстро уехал.
  Было ошибкой ставить машину вплотную к стене заводоуправления, ведь беды ещё не кончились.
 Через проходную я прошёл на 5 минут позже допустимого.
 - Начальник СКБ, депутат, член парткома, и опаздывает на работу! - Это мне предстоит услышать на ближайшем совещании.
  Из своего кабинета я позвонил ближайшему другу. После института, который мы вместе закончили, он ещё успешно отучился в высшей партийной школе, в простонародье – ВПШ, и теперь работал во властных структурах. Работу он совмещал с систематическими переездами на новые квартиры, пока не поселился в специально построенный для таких выпускников огромный дом. В центре города.
 Когда мы разобрали недостойное поведение капитана из ГАИ,  и перешли к обычному дружескому трёпу, ворвалась секретарша.
  Генеральный директор выглядел несколько необычно. Притух всегда уверенный, снисходительный взгляд.
  - Читай, - он протянул мне телеграмму. – В Кремль зовут не плюшки жрать! Лариса,
 приготовь чаю.
К чаю у директора отношение благолепное. Он пьёт его только из стакана в подстаканнике. Как в поезде. Наверное, вожди так пили. В стакане непременно присутствовала чайная ложка для придерживания указательным пальцем. Если этого не делать, она при попытке поднести стакан ко рту, как раз попадает в правый глаз. Черенком. Я как-то предложил Лариске приносить чай без ложечки. Она глянула на меня, уничижительно, как кинозвезда на ассистента режиссёра.
  Однако к чаю Генеральный не притронулся. Он с нетерпением смотрел за тем, как я читаю телеграмму.
  Сверху, в телеграмме было написано, "Правительственная". Ниже, "Совершенно секретно".  Генеральный директор, я, и ведущий инженер Сидоров, должны быть завтра в 10- 00 в бюро пропусков, слева от Спасской башни Кремля. Для участия в совещании.
(Кстати,  технические детали этой истории  будут изложены условным  языком. Вдруг, не дай  бог, кто-нибудь, что-нибудь поймёт, и, черт его знает, что из этого выйдет.)
  - Мне уже начальник главка из Москвы звонил, вполголоса, сказал Генеральный,-  Столько матов я никогда не слышал!   Полетишь ты и Сидоров.  У меня обострение язвы. Ты же это знаешь. А Сидоров, он как?  И что это вы натворили?
  Про язву я, конечно,  знал все. Генеральный, красавец, украшение города, восемьдесят килограммов здоровья!
 Я рассказал, что ведущий инженер Сидоров хороший химик. Великолепно настаивает калину на спирту. Или спирт на калине. В прошлом году мы, по делам СКБ, были с ним в Белоголовке. И там, на учёном совете, наслышанный о свойствах калиновой настойки на спирту, с Сидоровым, а заодно и со мной, решил познакомиться член - корреспондент. Настоящий. С коттеджем от академии наук. В этом коттедже встреча и состоялась. По  заваленной грязной посудой, огромной кухне, сновала красавица в бигудях и в ослепительном, выставочном халате.
  - Вика, ты не возражаешь, мы с сибиряками  посидим на веранде?
 Вика не возразила.
Поздняя осень. На веранде холодно. Водка без ограничений. Но с закуской напряжёнка. Членкор не умолкал: «Тут я, как то, лет шесть назад, предсказал создание устройства с почти неограниченным ресурсом. Меня избрали в академию. К проблеме подключили несколько институтов, финансирование почти без ограничений. Предлагаю и вам попробовать. Очень уж заманчиво. Главное, исходные компоненты копеечные».
  Сидоров нежно посмотрел на меня, и я согласился.
  Пару месяцев ушло на приобретение компонентов. Около месяца на опыты.
   -Главное в эксперименте – скрипулезность! – Приговаривал Сидоров.
   Устройство получилось существенно превышающим ожидаемые характеристики по ресурсу.
  - У него ресурс Северного Ледовитого  океана,- ликовал  Сидоров. Однако ресурс исчезал через полсекунды после возникновения. Устройство само его сжирало.
- Фигня, - сказал Сидоров.
Отчёт и образцы были отправлены в Веселовский военный институт.  И мы обо всем забыли. В курилке учёные СКБ опять обсуждали достоинства новой версии калиновой  настойки.
(Кстати.  Когда я сочинял этот мемуар, компьютер не хотел печатать характеристики устройства. Он печатал ку-ку, пока я не придумал фишку про Ледовитый океан. То-то!).
  - Ну-ну,- сказал Генеральный,- Вылетайте завтра первым рейсом. В восемь ноль, ноль вы должны быть в кабинете начальника  главка!
Однако беды продолжались. Возле моей машины торопились охранники и рассматривали дыру в крыше. Правда, небольшую. Размером в пачку сигарет. С фильтром. С крыши заводоуправления упал кусок шифера и пробил крышу моей машины. А мог бы пробить чью ни будь башку. С пятого этажа упал!
- Ну что, мужики, кому я жизнь спас? Рекомендую деньги, сэкономленные на похоронах, собрать и направить на ремонт машины. Послезавтра я возвращаюсь из командировки. Время пошло!
 
 Рассвирепевший начальник главка громко говорил, не умолкая, минут десять. В этом наборе общеизвестных слов, мы уловили главное.
  - В Кремле молчать! Там плюшками не раскидываются!
  Шли пешком. От главка до Кремля минут десять ходу. Начальник шёл за нами. Конвоировал.
С левой стороны Спасской башни и на  самом  деле была дверь в бюро пропусков. Пока оформляли пропуска, я размышлял, есть ли в Спасской башне туалет. Снаружи ведь не подумаешь.
   Шагал я по историческим коридорам, грудь распирало от гордости. Знал же, что Брежнев и Громыко мимо не пройдут, а если и пройдут, в их жизни ничего не изменится, и в моей тоже. Но коллективу бы рассказал:
  - А я Брежнева живьём видел, ну вот как вас. Идёт, остановился, пальцем в ухе пощекотал, в своем. И дальше пошёл. А сам все про плюшки думает. Для народа. И для человечества.
  Но встречи не состоялось.
 
  Совещание происходило в небольшой комнате. На беспорядочно расставленных стульях сидели генералы, их было не меньше двадцати. Вокруг одного из них, с удивительно умным лицом, были свободные стулья.  Мы на них и сели. Генерал попросил стул рядом с ним не занимать. Вежливо попросил, и я подвинулся. Начальник главка постарался сесть от этого генерала подальше.  Пустые места объяснялись просто. У генерала было четыре звезды на погонах, он был без кителя и галстука. Заместитель Министра обороны вызывал у присутствующих естественное уважение.
  Все сидели молча. Сидят 20 генералов и молчат. И мы, трое штатских, тоже.
В кабинет вошёл и поздоровался мужчина в чёрном костюме, знакомый по официальным фотографиям в центральных газетах. Один из партийных руководителей, Бардаков.
  -Анатолий Петрович задерживается. - сказал Бардаков.
  Вскоре появился известный всему миру учёный. Президент   академии наук. Его авторитет даже у Сидорова не вызывал никаких сомнений.  Огромная, лысая, яйцеобразная голова, полыхала знаниями.
Он был в тапках и в синем прорезиненном плаще.   Я такой носил на первом курсе. Папин донашивал. У гениев свои причуды. Правда, под плащом оказался темно - синий безупречный костюм, ослепительно белая сорочка, и завершал ансамбль умопомрачительный галстук. Свободный стул был только рядом со мной. В него академик и сел. Так мы и сидели плечом к плечу. Мировая величина шевелилась. Я поначалу холодел от прикосновения к вечности и между своими коленками зазора не оставил. Вдруг на ногу ботинком наступлю. Он же в тапках!  Потом привык.
  Первый докладчик, сверкая генеральскими звёздами, развесил десяток плакатов. Но пользовался только эскизами и таблицами Сидорова. Говорил он о многолетней работе десятков коллективов над Устройством.
  - Ресурс Устройства почти безграничен. Возможности использования фантастические. Генерал сыпал цифрами и терминами. Понизив громкость голоса, перечислял основные компоненты. С гордостью сообщил, что они все отечественные и дешёвые!  
  - Время жизни? -  сказал всего два слова Академик. 
  - Пока не более четверти секунды, но мы, Анатолий Петрович, работаем.
  Зам. Министра обороны хрюкнул. Я бы тоже хрюкнул, но мне запретили.
  - Ну и генерал. Четверть секунды оставил себе заначки. Над этой четвертью, не хер делать, можно организовать многолетнюю работу ещё десятка коллективов.
  В полной тишине хрюкнул и  Президент Академии наук СССР.
   - Анатолий Петрович, не торопитесь. Давайте дадим слово содокладчику,- сказал Бардаков.
   Звезды на  погонах содокладчика  поскромнели. Но он достаточно бодро раскрыл предполагаемые варианты использования Устройства. Перечень был огромен. В нем даже были самоподогреваемые и самонаматываемые портянки с самонастраиваемым
картриджем ароматизации. Термины содокладчик произносил, не запинаясь. В военных академиях учить умеют.
  - Фигня! - сказал зам. Министра обороны, - С таким временем жизни, это не мажется! Портянки со сроком службы пол секунды?
Сидоров заржал. Но быстро умолк.  Как - никак в Кремле.
Академик то же самое, что и зам. Министра,  произнёс, используя научные термины.
  - Анатолий Петрович, но ведь  какие перспективы! Можно же и в изделии Б попробовать. Ведь тогда все утрутся. - завершил совещание Бардаков. И Леонид Ильич будет доволен!
- Я подключу ещё пару институтов. - сказал Академик,  надевая свой дачный плащ...
 
 На лестничной площадке, перед дверями моей квартиры, сидел на табуретке атлетически сложенный молодой красавец.  Шесть утра.  Спать хочется. За одни сутки пережить совещание, два перелёта и кучу неприятностей.
  - Семен  Иванович. Мне в ментовке приказали сидеть и ждать вас, пока не вернётесь. Иначе в СИЗО сгноят.  Это я вашу машину разбил. В Гаи сказали, что приедут через пять минут после вашего звонка. Они тоже всю ночь дежурили.
И все-таки правильно обучают в Высшей партийной школе.  А кремлёвские звезды повсюду горят!
- Машину то починишь?
- К завтрему  сделаем. И дырку в крыше тоже.
Ну и менты. А говорили не сыщики.
Наверное,  и деньги с охранников собрали. На не состоявшиеся похороны.
   В выходные мы с женой поехали в гости к другу. Пить водку. С плюшками.
 Настойка Сидорова популярна только в учёной среде…

 2019