Зелёные шары смысла

...У Джима болит спина. У меня болит нога, левая, та, что незаметно короче правой на сантиметр... Такой уж несимметричный я экземпляр.)
...Не говорю ему о своей боли, чтобы нечаянно не усилить его боль...
Просыпаюсь по ночам и записываю фрагменты текста, большого текста, большого- большого, огромного, безбрежного, как невидимый океан, чьё присутствие я постоянно ощущаю...
Просыппюсь от того, что во тьме какое-то животное с аппетитом жует крышу моего "святилища" - так кто-то прозвал бывшую графскую оранжерею, в которой я живу. Или это небо пробует на вкус ночное безглазое время, где прячутся мои разноцветные сны о будущем?..
...Я уже рассказывала, что постоянно совершаю удивительные и безбашенные поступки?.. Например, завтракаю сладким черным чаем, вареньем, черным хлебом и яблоками или выхожу из душа и иду через весь монастырь, не надев нижнего белья, потому что под черной юбкой до пят его всё равно не видно; но как приятно щекочет нервы тайная свобода... Мне почти 55, но это "почти" оставляет за мной право на безумие быть собой...
Через неделю я буду дописывать этот фрагмент, пережив за несколько дней столько, сколько некоторым не удается пережить за всю свою жизнь...
Этот роман - не в письмах, он - в мыслях, снах и предчувствиях.
Нормандский драйв.  Нормандский рывок в небо, в океан, в космос... Рывок к себе самой, которая теперь живёт в тебе, Джим, в солнечной глубине твоего влюбленного взгляда...
Нормандия всея земли... Это она - мост через культурную бездну между нами, которая соединяет нас надежнее любого бетона и стали, потому что она вся - из любви, света и желания...
Мои глаза расцветают счастливыми и печальными слезами, когда я смотрю на тебя через все эти соединяющие нас километры и десятилетия...
Нормандия с твоим лицом...
Я часто вспоминаю Бунина, словно он взял за обычай присоединяться ко мне на моих спасительных выходах в открытую Францию.... Он молча идёт рядом, и я молча отвечаю ему, отвечаю, что наша русскость неистребима и, что нас легче убить, чем сломить. И что я тоже чувствую мистическую преемственность, соединяющую нас, нынешних, и нас, прошлых - нас: Буниных, Цветаевых, Бальмонтов...
Деревья провожают меня задумчивыми детскими взглядами, на которых плавно раскачиваются шары омелы - зелёные хабы смысла... Сгустки живые мыслей, которые деревья вынесли наружу, потому что внутри они уже не помещаются. Нейронные сети самой земли, зависшие между небом и землёй...