В дыму вечернем

В дыму вечернем, в золоте огней,
Где шепчет фишка, падая на стол,
Застыло время между двух теней,
И каждый взгляд был ставкой, как укол.

А казино дышало медью и вином,
Как будто ночь надела бархат свой,
крупье же, с безупречным холодком,
Крутил судьбу натруженной рукой.

Летела карта, тонкая, как слух,
И резала молчанием людей,
А рядом плыл насмешливый, тот дух
Всех королей чужих мастей.

Они входили мягко, как прибой,
С улыбкой, где ни правды, ни вины,
И каждый был как странник пред тобой,
Как вор из неизведанной страны.

И я смотрел на этот цвет сукна,
На этот маленький, блестящий круг,
Где так заметно истина бедна,
Когда удача удалится вдруг.

Там дама пик была, как тень любви,
Как поздний взгляд, оставшийся в окне,
червоный туз шептал: «ты не зови
Того, что не останется тебе».

крупье молчал, как древний звездочёт,
Снимая банк движением простым.
Казалось, он не карты нам сдаёт,
А меру дня — и что идёт за ним.

с прищуром шулер прятал рукавом
Не только масть, но молодость и пыл,
И было ясно: каждый врал о том,
Что сам себе ни разу не простил.

Мы все сидим за этим же столом,
Где случай мечет свет из рукава,
Где выбор — между сердцем и числом,
И чья-то правда в чём-то не права.

Любовь — не туз, чтоб вечно побеждать,
Не козырь, данный свыше наперёд.
Она — готовность медленно отдать
Себя за миг, который не соврёт.

И потому, когда редел туман,
И гасли люстры в утренней заре,
Я понял вдруг: не страшен нам обман,
Пока мы сами так верны игре

Пусть вьётся жизнь, как золотая нить,
Пусть мир порой играет не за нас,
Но счастье — не сорвать и не купить,
А честно улыбнуться трудный час.

И вышел я, где брезжил ранний свет,
Где ветер с крыш сметал ночную пыль,
Оставив в сердце тихий свой ответ:
Не банк велик —а кем в игре ты был.