Натюрморт с глоксиниями. Пётр Кончаловский

Здесь, в рукотворной тишине,
Не лето плавится от зноя,
Вещают краски о весне,
Её лилово нежном крое.

Глубинный солнечный пурпур,
Вбирает смело цвет глоксиний.
Художник жизнь небес вдохнул
В томлёный бархат винно-синий.

Как осязательно-хрупка
Вязь колокольчиков цветущих;
Сквозь складки зелени видна
И красота, и нрав их жгучий.

Что прячет скромно натюрморт?
Музейной пыли ли безмолвие?
Скорее, всё наоборот —
Струн прозвучавших послесловие.

Вся радость чувственных мазков
В единстве сил, в едином ритме.
Зеркальность жизни — для стихов,
Незримо связанных с палитрой.

Цветы двоятся, лишь всмотрись,
И свет дробится бесподобно.
Мираж закрыл земную жизнь,
Наивной вескостью свободной.

Тишь полотна опять звучит.
В моменте стрелка замирает.
Пыльца с тычинок ввысь летит,
Кто верит, знает — так бывает.

Любовь — везде, любовь — во всём
/Сказал моменту «стоп» наш Мастер/.
Её мы все в душе несём.
Любовь — есть жизнь, любовь — есть счастье.