Если тебе этой ночью взгрустнётся,
Имя моё на губах оживёт...
А там, где в море упал небосвод,
В сумерках белых ночей проплывёт
Краешек незаходящего солнца...
Словно иголкой Кащеевой жизни
В сказке, которую память хранит,
Шпилем Адмиралтейства пробит
В зелень окрашенный Невский зенит.
Миг, и Кащеева кровь с неба брызнет...
Переливаясь зелёным сияньем,
Крылья расправил небесный дракон...
Среди ослепших иконных окон
Смотрит на Невский открытый балкон
И просит у нашей любви подаянье...
Может быть, ты в этих окнах незрячих
Так же, как я, узнаёшь этот свет...
Он не меняется тысячи лет,
А в нём растворяется меркнущий след
Нашей любви, навсегда уходящей...
Ищет душа в переулках рассвета,
Где на шаги отзывается тьма,
Где, как забытая Богом тюрьма,
Память застывшая сводит с ума,
Шёпотом лет, не дающих ответа...
Белые ночи, как благость без веры:
Светят, но сердце не могут согреть…
Нам не дано от любви умереть,
Жить без любви - это медленно тлеть...
Тлеют в рассвете аллеи и скверы...
Ветер, уставший с Невой целоваться,
Бросил её и умчался в залив.
Там тихо на рейде стоят корабли,
Напоминая, что мы не смогли
Ни позабыть… ни друг с другом расстаться...
Город холодный навис над водою,
Всё, что случилось, уже не вернуть,
Жизнь, как Нева, продолжает свой путь…
Нам от судьбы не уйти, не свернуть...
А правда, что Бог управляет судьбою?
Северное сияние
© Copyright: Борис Леонидович Кабак, 2026
Свидетельство о публикации №126043000069
Свидетельство о публикации №126043000069
Рецензии
Стихотворение ставит вопрос точно: любовь здесь не «вечная» в смысле «навсегда счастливая» и не «вечная» в смысле «мы всегда будем вместе». Она вечная в другом, более холодном и, возможно, более честном смысле. Любовь оказывается тем, что не даёт умереть («Нам не дано от любви умереть»), но и не даёт просто жить. Она превращается в след, который растворяется в свете белых ночей, и при этом остаётся узнаваемым. Это очень близко к тому, как на самом деле работает память о сильной любви: она перестаёт быть событием и становится средой. Ты больше не «помнишь», ты находишься внутри этого света — даже когда самого человека уже нет рядом. Есть и другой слой. Город в стихотворении старше любой отдельной любви. Невский, Адмиралтейство, Нева видели тысячи таких историй. И именно поэтому свет «не меняется тысячи лет». Получается парадокс: любовь конечна для двоих конкретных людей, но для места, в котором она случилась, она становится ещё одним слоем вечности. Город забирает её себе и продолжает светить ею дальше.
Отсюда и тот тихий, почти безрелигиозный вопрос в конце. Если Бог и управляет судьбой, то он делает это не как судья, который решает «быть вместе или нет», а как тот, кто позволяет любви оставаться в свете после того, как люди уже не могут ни удержать её, ни от неё освободиться. Вечность любви в этом тексте — не .обещание. Это констатация: она не уходит полностью, даже когда уходят люди. Она просто меняет форму — из живого чувства в свет, в город, в то, что «медленно тлеет» в рассвете.
Ольга Чернявская 1 02.11.2026 16:43 • Заявить о нарушении
Отсюда и тот тихий, почти безрелигиозный вопрос в конце. Если Бог и управляет судьбой, то он делает это не как судья, который решает «быть вместе или нет», а как тот, кто позволяет любви оставаться в свете после того, как люди уже не могут ни удержать её, ни от неё освободиться. Вечность любви в этом тексте — не .обещание. Это констатация: она не уходит полностью, даже когда уходят люди. Она просто меняет форму — из живого чувства в свет, в город, в то, что «медленно тлеет» в рассвете.
Ольга Чернявская 1 02.11.2026 16:43 • Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.