Бал призраков

В ту ночь, когда луна, как гнилостный плод,
Висела низко, источая мёртвый свет,
И ветер выл, срывая ржавый гнёт
С флюгеров, что истошно скрипят много лет.

Он шёл, сбивая ноги в кровь и прах.
Заблудший путник, потерявший путь.
Он видел свет в окошке, как в мечтах,
И думал: «Здесь смогу я отдохнуть».

Но то был не огонь, а блуждающий свет,
Что манит путников к болотной трясине.
Замок стоял, как древний склеп, одет
В плющ и узоры из плесени и из глины.

Он распахнул дубовые врата.
Скрип петель — словно предсмертный хрип.
Внутри — лишь пыль, да пустота,
И на паркете — слой листвы гнилой налип.

Но вдруг из тьмы, из дальнего зала,
Донесся звук, пронзивший тишину.
Не скрип, не стон — то клавиши рояля
Печальную затеяли игру.

Паук на люстре замер, слушая инструмент,
И звенел хрусталь от звуков чистых нот.
На полу мусором покрыт каждый фрагмент,
Но вдруг он стал зеркальным, словно лёд.

Из стен, из щелей, сквозь пыль и тлен,
Потёк туман, клубясь у его ног.
И вот они — сонм бледных тел,
Собравшихся на свой ночной порок.

Их платья — саван, кружево — гнильё,
Ну а в глазницах — не глаза, а дым.
Но в танце их — изящество своё,
И каждый шаг был грацией храним.

И вышла к гостю дама. Под вуалью
Скрывался лик, но голос был звонок:
«Ты так устал. Оставь свою печаль нам.
Здесь музыка. Здесь вечности глоток».

В нём паника проснулась в тот же миг.
В глазах блеснули ужаса огни.
Бежать! Но шагу было не ступить —
Будто бы вросли стопы в гранит.

И дама протянула ему маску.
Из белой кожи, с трещиной у рта.
И взгляд не отводя, он взял её, с опаской
И маска стала его частью навсегда.

Он взял её за руку. Холод льда
Проник до сердца, заморозив кровь.
И закружились в танце навсегда,
Забыв про жизнь, про страх, про боль.

Он видел их улыбки без зубов,
И слышал шёпот: «Ты теперь один из нас».
Он понял всё. Но не было шагов
Назад. И не было спасенья для него сейчас.

Рассвет плеснул багряной краской в зал,
Стирая тени, звуки и следы.
Лишь на паркете призрачный кристалл
Сверкнул — слеза из мёртвой пустоты.

Лишь маска с трещиной лежит у входа в зал,
Там путник тот, навеки замолчавший.
И в зале том сплясал последний бал,
Танцуя в такт с судьбой своей проклятой.