Книга роман Королева 19 часть 12 глава

Кардинал поднялся с кресла, его руки слегка дрожали. "Любовь, сын мой, – это вещь опасная, смертельно опасная", – прошептал он слуге, словно боясь, что сам воздух услышит его признание.

"Так она вас любила?" – спросил слуга, в его голосе звучало искреннее недоумение.

"Она меня – нет, – ответил кардинал, и в его глазах мелькнула тень горечи. – Я любил её".

"И вы не побоялись гнева самой королевы Анны Французской?" – в голосе слуги прозвучал страх, словно он сам ощутил приближение королевского гнева.

Кардинал отвернулся, его плечи напряглись. "Видимо, я был ослеплен. Думал, что сильнее Франции. Рим – это моя крепость, я владею силой!" – но в его словах уже не было прежней уверенности, лишь отголоски былого высокомерия.

"Но Францией вы не владеете", – тихо, но твёрдо заметил слуга, словно напоминая о суровой реальности.

Кардинал сглотнул, его лицо побледнело. "Королева, если захочет, уничтожит меня одним словом. Одним словом! И Рим не поможет мне в этом, ничто не поможет!" – его голос сорвался, в нём звучал неподдельный ужас. – "Я думал, что всё в моих руках, судьба, всё! Даже не боялся нарушить мощь Франции. Теперь я понял, насколько я слаб перед ней. Насколько ничтожен!"

Кардинал вздрогнул, словно от удара, боясь даже произнести её имя вслух. "Господи, – прошептал он, закрыв глаза, – не дай бог, чтобы она приехала в Рим. Это будет моя полная, абсолютная гибель. Моё уничтожение".

"Я слышал, – осторожно начал слуга, – что между королевой Анной и графиней Изольдой давний роман. Что она по-прежнему в её власти, самой королевы Анны Французской".

Кардинал горько усмехнулся. "Вы же пожелали тогда ту женщину, которая предназначена только королеве. Ту, что была её сердцем".

"Я был слеп своей страстью к графине, – признался кардинал, его голос звучал глухо. – Я не видел ничего, кроме неё".

Слуга, видя его состояние, принёс ещё одну чашку кофе. "Надеюсь, эту чашку не разобьёте в гневе", – добавил он с лёгкой тревогой.

Кардинал взял чашку, его пальцы сжимали её так сильно, что костяшки побелели. "Чувствую сердцем, – проговорил он, его взгляд был устремлён в пустоту, – что приедет сама королева ко мне. И тогда уж лучше принять яд, чем быть растерзанным её гневом, чем быть убитым палачом".

"Когда-нибудь придёт твоё время", – тихо сказал слуга, словно предсказывая будущее.

"Сын мой, – обратился кардинал к слуге, и в его голосе прозвучала новая, неожиданная нежность, – ты станешь кардиналом после моей смерти. Я написал письмо об изменении своего желания".

"Но почему я?" – спросил слуга, в его голосе звучало удивление и недоверие.

"Хочу тебе сказать правду своей жизни, – сказал кардинал, и в его глазах отразилась вся тяжесть прожитых лет. – Ты мой сын по крови. Я учил тебя быть умнее и мыслить логически, чтобы ты мог выжить в этом жестоком мире".

"Но вы мне ничего об этом не говорили, – прошептал слуга, его голос дрожал. – Я думал, что просто любимец".

"Ты и мой любимый сын, – кардинал положил руку на плечо слуги. – Я согрешил не только в желании быть с графиней Изольдой. Я согрешил с другой женщиной. Она умерла, но тебя я забрал к себе, дал хорошее воспитание, чтобы ты не повторил моих ошибок".

Слуга-юноша заплакал. В его глазах стояли слёзы, полные боли и осознания. Он смотрел на кардинала, видя перед собой не только могущественного иерарха, но и грешного отца.

"Я не знаю, – сказал кардинал, его голос был полон усталости и смирения, – когда моя жизнь оборвётся. Но я надеюсь, что ты будешь мудрее меня".