Книга роман Королева 19 часть 11 глава

Кардинал опустился в кресло. "Принеси мне кофе", – бросил он слуге, и в его голосе прозвучала сталь.

Его алая ряса, словно кровь, казалась пятном на пальцах, дрожащих от неистовой ярости. Он дёргался, будто пытаясь отогнать не просто мысли, а целую бурю, бушующую внутри. Взгляд его вновь остановился на портрете графини Изольды. В глазах кардинала вспыхнула жесткость, желание не просто оживить ее образ, но разорвать его на части, уничтожить вместе с собой.

"Это ты – причина моих бед!" – прорычал он, глядя в глаза на портрете, и в этом крике ,смешались гнев и отчаяние. "Ты – ядовитая змея, что вползла в мое сердце, разжигая в нем адское пламя! Ты – само пламя ада! Но знай: если придет моя смерть, я приду за тобой следом, и мы сгорим вместе!"

Голос его дрожал так сильно, что казалось, он готов был сорваться на крик, моля о хоть каком-то ответе, о хоть каком-то знаке, что его страдания не напрасны. "Я загубил свою душу ради тебя, Изольда, в молодости! И что теперь? Лишь страдания, страшнее моих самых кошмарных снов! Где ты приходишь в мои сны и смеёшься над моей жизнью, над моей болью! Гореть тебе в самом аду, и пусть твой крик будет музыкой для моих ушей!"

Он отвернулся, когда слуга принес чашку кофе, пытаясь скрыть бушующие в нем эмоции. "Тебе повезло, сын мой", – сказал кардинал, обращаясь к юноше, и в его голосе прозвучала горечь. "Ты не знаешь этих чувств, этой всепоглощающей страсти, что сжигает изнутри".

Но слуга лишь ответил: "Я служу Богу".

"Подойди ко мне", – позвал кардинал, и в его голосе прозвучала странная смесь усталости и предостережения. "Ты красив и чист душой. Женщины очень опасны, они околдуют твою душу своей красотой, своей страстью. Не позволь им сломать тебя в вере, сын мой. Я был слаб перед женщиной, чье имя для меня – грех, чья страсть была моим проклятием".

"Вы любили ее?" – спросил слуга, и в его голосе прозвучало любопытство, смешанное с тревогой.

"Я боготворил ее, как богиню любви!" – ответил кардинал, и в этом признании была вся боль его загубленной души. Он вздрогнул от воспоминаний, от той всепоглощающей страсти, что когда-то овладела им. Он старался унять дрожь в пальцах, но волнение не отступало.

"А что стало с той женщиной?" – вновь спросил слуга, и в его голосе прозвучала нотка сочувствия. "Она пожилая?"

"Если бы", – выдохнул кардинал, и в этом слове была вся горечь невозвратного. "Если бы она по-прежнему была молода и прекрасна. Ее время не властно над ней, старость ее не берет. Ее страсть вечна, как и моя боль".

"Но разве это возможно?" – недоверчиво спросил слуга, пораженный его словами.

"В жизни много тайн, что нам не дано познать", – ответил кардинал, и в его голосе прозвучала обреченность. "Вы любили ее, видимо, сильно, если пошли на такое – убить герцога Антонио и его младшего брата. Ее желание было для вас законом к исполнению, ее страсть требовала жертв".

"Я был ослеплён ею, ее голосом, взглядом, ее страстью", – признался кардинал, и в его словах звучало раскаяние. "Но в душе вы хотите ее уничтожить, как и свои чувства к ней. Я думал, все будет скрыто, что судьба меня не покарает.

 Ваши убийства – это смерть от палача, и даже ее может постигнуть эта кара".

Он сделал несколько глотков кофе, пытаясь унять бушующий в нем гнев, волнение и страсть. Кофе обжигал горло, но не мог заглушить пламя, пожирающее его изнутри. Он смотрел на портрет, и в его глазах отражалась вся боль, вся ненависть, вся безумная любовь, что когда-то превратила его в чудовище.

"Я думал, что моя любовь – это рай", – прошептал он, и в этом шепот была вся горечь его заблуждения. "Но это был ад. Ад, который я сам себе создал".

Он отбросил чашку, и она с грохотом упала на пол, разбившись на осколки. Осколки разлетелись по комнате, словно осколки его собственной души. Кардинал смотрел на них, и в его глазах не было ничего, кроме пустоты.

"Я потерял все", – сказал он, и в его голосе не было ни гнева, ни страсти, ни волнения. Только тихая, всепоглощающая скорбь. "Я потерял свою душу, свою веру, свою жизнь. И все ради нее".

Он поднял взгляд на портрет графини Изольды. Ее глаза смотрели на него с усмешкой, с презрением. Она была жива, а он – мертв. Мертв внутри.

"Ты победила", – прошептал он, и в этом шепоте была вся горечь его поражения. "Ты победила, Изольда. Но знай, что я приду за тобой. И когда я приду, ты пожалеешь, что родилась".

Он встал и вышел из комнаты, оставив слугу одного с разбитой чашкой и осколками его разбитой жизни. Кардинал шел по коридору, и каждый его шаг отдавался эхом в пустых залах дворца. Он шел навстречу своей судьбе, навстречу своей смерти. И он знал, что когда он умрет, он придет за ней. Он придет за Изольдой. И тогда они сгорят вместе. В аду.