Сад

мистерия моей души

Я иду то ли по яблоневому, то ли по вишневому саду. Беседка белеет. Аллея алеет. Бунин писал об уродливости сада осенью.... Ваших душ безлиственную осень в потёмках освещают украденные и изжеванные филологами слова писателей и поэтов. Но сейчас лето.
Вишни. Косточками можно плеваться. Выстрел, вероятно, из чеховского ружья. Ружье заряжено вишнёвыми косточками. Пушкин. Выстрел. Черешня и вишня. Две сестры. Три сестры. Чехов. Гул поезда. Утраченное детство. Потерянный рай. Шум листьев. И в этом шуме я. В этом шуме мои воспоминания. Ветка. Грач. Грачи прилетели. Свирестели. Улетели клином времери. Монолог в голове становится диалогом глухих. Я себя не слышу. Громче! Я! Себя! Не! Слышу!
– Что я чувствую?
– Да, погода сегодня приятная...
– Что у меня на душе?
– Собрать бы вишню. Поспела. Птицы склюют...
– Я не понимаю. Это тревога? Грусть?
– Та-ра-ра-бумбия… сижу на тумбе я…
– Громче. Я не слышу...
– Тамбурин?
– Топинамбур.
– Откуда здесь яблоки?
– Я так любила белый налив в детстве.
Да, громче же, ну, я не слышу!
Атараксия. Энтелехия. Апокатастасис. В голове роятся греческие слова, значения которых я не припомню. Слова, оставленные здесь случайно, пылятся в шкафах памяти. Моё светлое платье испачкано вишневым соком.
Крик воронов. Стук топора. Звук лопнувшей струны.
– Фамилия. Вылетела. На языке вертится. Ну... Что-то на Ч. Чайкин? Чистяков? Чепуха? Чехарда? Чешкин? Чумаков? Чехонте?
– Дайте танк! Дайте же танк! Чайковский был педиком. Чехов был медиком. Ну, конечно! Чехов. Как можно было?..
Я бегу на месте, засматриваясь на звёзды. Детская звонкость смеха перебивает сбивчивость собственных мыслей. В беседке сада моей души Фальш целует Искренность, жадно припадая к губам. Брюнетка и блондинка. Чёрное и белое. Одиллия и Одетта. Пока одна другой протягивает кроваво-красную розу, другая роняет свою – наивно-белую, как её помыслы.
Ноги устали от бега на месте. Звёзды с издёвкой смеются в лицо. Нервы изошлись в бешенной чечётке. Дышу часто. Дышу, как затравленный псами зверёк.
В каждом человеке есть два танцора: правое и левое. Один танцор – правое, другой – левое. Два легких танцора. Два легких. Правое легкое и левое. В каждом человеке два танцора – его правое и левое легкое. Легкие танцуют, и человек получает кислород .
Tanzt!
Я жадно пью неуютную жидкую лунность. Давлюсь ей и откашливаюсь. Печаль плетёт венок из незабудок и несбыточных мечт. Скука щурится от солнца, устало следит за её руками, как разомлевшая от жары кошка. Жалость, сжавшись, гладит себя по исхудалым плечам. Её ключицы так остры, что об них можно уколоться. Будь осторожнее… Три грации. Три сестры. Три… Тристан и Изольда. Трышчан ды Ижота. Разбейте же лютню о покосившийся забор!

03.07.2024