из Губермана - о религии

В данной подборке я предлагаю в качестве примера переводы гариков, посвящённых религии.

Жаждущих уверовать так много,
что во храмах тесно стало вновь.
Там через обряды ищут Бога,
как через соитие – любовь.
          So many flock to church like sheep
          that shrines are crowded anew.
          Parishioners seek God in worship
          like others seek for love in screw.
К Создателю душевное доверие,
молитвы и услужливая лесть –
сейчас по большей части лицемерие
на случай, если всё-таки Он есть.
          Acts of worship, feasting, Scripture prophecy,
          adoration, prayers, flattery and grease
          nowadays are mostly hypocrisy
          on the chance He in reality exists.
У Бога есть увеселения,
и люди гибнут без вины,
когда избыток населения
Он гасит заревом войны.
          God has immense jollification
          inflicting death without remorse
          when an excess of population
          He prunes with the help of wars.
Творцу такое радостно едва ли
в течение столетий унижение:
всегда людей повсюду убивали,
сначала совершив богослужение.
          It's hardly heartwarming for the Maker
          to suffer this age-old humiliation
          that for the sake of justifying murder
          priests in the church conduct officiation.
Если не во всем, то уж во многом –
не были, не знали, не видали –
мы бы оправдались перед Богом;
жалко, что Он спросит нас едва ли.
          To God I'd try to vindicate myself
          by telling Him that I did not aspire
          to honors; I wasn't, didn't, hadn't.
          But He would hardly care to inquire.
И всё течёт на самом деле
по справедливости сейчас:
мы в Бога верим еле-еле,
а Бог – совсем не верит в нас.
          Two tendencies, which inspirit
          and help us live without a fuss:
          we barely trust in Holy Spirit
          and God does not believe in us.
Хотя не атеист я с неких лет,
на Бога я не склонен уповать:
я верую не в то, что Бога нет,
а в то, что на меня ему плевать.
          I'm no atheist since very long ago,
          but not inclined to quiver like a lamb:
          my faith is not that there is no God,
          but that for me He doesn't give a damn.
Всеведущ, вездесущ и всемогущ,
окутан голубыми небесами,
Господь на нас глядит из райских кущ
и думает: разъё*ывайтесь сами.
          Omnipotent, submerged in sullen moods,
          enveiled in clear heaven's bluish wraps,
          the Lord looks down from above and broods:
          you – yourselves! – fuck out of your scraps.
У Бога (как мы ни зови
бесплотный образ без одежды)
есть вера в нас, но нет любви,
а потому и нет надежды.
          God (whether posing as dove,
          philanthropist or misanthrope)
          believes in us, but doesn't love,
          and therefore there's no hope.
Я думаю о грязи, крови, тьме,
о Божьем к нашей боли невнимании;
я думаю о Боге – Он в уме?
и ум ли это в нашем понимании?
          I think about dirt and blood and murk,
          about God's indifference to people;
          I think about God – is that His quirk?
          Or human mind, to grasp His, is too feeble?
С Богом я общаюсь без нытья
и не причиняя беспокойства:
глупо на устройство бытия
жаловаться автору устройства.
          Conversing with God, I don't whine,
          I don't mean to act as arbitrator:
          it's silly to find fault with design
          and sound off to the originator.
Тяжко жить нам как раз потому,
что возводим глаза к небесам,
а помочь может Бог лишь тому,
кто способен помочь себе сам.
          We make life even harder to run
          when appealing to heaven for help.
          God gives help in a stymie to one
          who can handle his problems himself.
Всеведущий, следит за нами Бог,
но думаю, вокруг едва взгляну,
что всё-таки и Он, конечно, мог
забыть одну отдельную страну.
          All-knowing, God keeps a watch on us,
          but in the cosmic world under His reign,
          with many duties and concerns, alas,
          He could forget one particular domain.
Навряд ли Бог назначил срок,
чтоб род людской угас, –
что в мире делать будет Бог,
когда не станет нас?
          The Lord will hardly set the date
          to end the human race –
          His own life will stagnate
          when we leave the place.
Когда однажды, грозен и велик,
над нами, кто в живых еще остались,
появится Мессии дивный лик,
мы очень пожалеем, что дождались.
          Once, like a dire presage of the Scourge,
          high up above, appalling and frustrating,
          the face of the Messiah will emerge
          and we'll regret that we have been waiting.