Лакмусовые чудеса

Небеса порой похожи на лакмусовую бумагу. Стоит лишь запрокинуть голову в часы солнечного заката и открыть небесам все тайное, что есть на душе, как тотчас может начаться гроза, дождь, являя собой важную для понимания судьбы и жизни музыку. Художник, остановившийся в гостевом доме «Лунная тропа» в один из вечеров, поговорил с бросившим здесь якорь лакмусовым небом, а уже следующим утром, забыв про все дела, связанные с предстоящей выставкой и пленэром, спешил на вокзал — тот самый, где, пронзая пространство времён, городов и столетий, мчатся чёрные вихри поездов, увозя в новые дали искателей своего места под солнцем. Художник купил билет в самую далёкую и неизведанную часть земли, добраться до которой раньше казалось невероятным и весьма проигрышным делом, но через какие-то тысячи километров он уже ехал на чёрном, сияющем авто и с волнением крутил по сторонам кудрявой головой, наполненной новыми взглядами, мыслями, смыслами. Водитель машины, местный улыбчивый старик с узором морщин, в которых отразилась, как в зеркале, вся его жизнь, довольно курил пахнущие бамбуком папиросы и с особой нежностью рассказывал о местах, которые они проезжали. Маленькие сгорбленные деревушки, городки, которые могут поместиться на ладони, если смотреть на них сквозь солнечные блики, прикрывая глаза одной рукой, сменяли живописные равнины, реки с кардиограммами зелёных гор, и уже начинало вечереть, когда автомобиль остановился у старых чугунных ворот. Художник покинул авто и постучался в массивную дверь справа от ворот. Старуха, открывшая дверь с нескрываемым недовольством, метнула на непрошенного гостя недовольный взгляд. Тот слегка поклонился ей:
— Здесь живёт сеньора Паола Рубинес?
Произнесённое с особым воодушевлением имя словно редкий цветок распустилось в этой вечерней дымке. Старуха обречённо махнула рукой, как бы приглашая гостя войти. Они прошли через сад, в тени которого сидел большой кот, всем своим видом напоминающий философию Льюиса Кэрролла. Посреди большой комнаты с белыми шторами и массивным зеркалом за мольбертом сидела женщина. Художник подошёл к ней довольно близко.
— Доброго вечера, Паола. Меня зовут Микаэль Леванси. Я приехал, чтобы сделать тебе предложение руки и сердца! Будь моей женой! Собирай свои вещи и вещи своих детей! Мы уезжаем! Нас ждёт шофёр!
Темно-зелёные глаза женщины блеснули смелым и ярким блеском, как будто время вывихнулось в Гефсиманском саду и где-то далеко, в другой вселенной, бабочка, взмахнув крыльями, передала эстафету старым часам в уснувшем после шумного дня городе. Прихожане маленькой церкви, где жила Паола, говорили, что впоследствии она родила Микаэлю двух прекрасных дочерей, личики и кудряшки которых он будет рисовать неисчислимое количество раз. А лакмусовые небеса всё так же гостят в разных концах земли — это Бог дарит их в светящейся авоське бесконечности подавая знаки тем, кто умеет их видеть, чувствовать, слышать.

«Слава храбрецам, которые осмеливаются любить, зная, что всему этому придёт конец. Слава безумцам, которые живут так, как будто они бессмертны — смерть иной раз отступает от них».