Охотник с севера

Охотник с севера рассказал, что видел на Маньпупунёре. Ему не поверили
Поздней осенью это было, уже на излёте октября, когда на Маньпупунёре ветер не ходит — живёт. Не дует, не свищет даже, а именно живёт, как сердитый хозяин: то в спину толкнёт, то за воротник полезет, то вдруг замрёт, будто прислушивается.
Охотник Егор Пантелеич Вокуев был человек неразговорчивый. Из тех, про кого в деревне говорят:
— Этот зря языком воздух не режет.
Жил он внизу, ближе к лесу, к реке, где избёнки стоят тесно, а зимой дым из труб стелется по снегу, словно тоже боится вверх подниматься. Всю жизнь Егор промышлял: соболь, куница, лось — не от жадности, а от привычки. И лес он знал не по карте, а как иной свою ладонь не знает. Где ручей под камнем поёт, где кедрач ломанный, где медведь берложину любит, где человек пропадёт — тоже знал.
В тот день его занесло на плато не по охоте даже. Один старый знакомый, геолог на пенсии, летом ещё сказал ему:
— Егор, там, возле останцев, будто бы железку какую-то видели. Не то бочка, не то часть прибора. Сходил бы — глянул. А то нынче всякого с неба валится. Спутники, говорят.
Егор только носом повёл.
— С неба, если умное падает, до нас не долетает.
Но запомнил.
И вот пошёл. День был серый, скуластый. Небо низкое, как потолок в старой бане. Каменные столбы Маньпупунёра стояли в тумане — огромные, древние, равнодушные. Не то великаны окаменели, не то сама земля, устав, кулаки вверх выставила.
Егор к таким местам относился уважительно, без суеты. Не крестился показно, не ахал, как туристы. Просто шапку снял, постоял минуту.
— Здорово, хозяева.
И пошёл меж болванов.
К полудню ветер вдруг стих. Совсем. Это ему не понравилось.
В тайге, в тундре, в горах — когда всё разом стихает, жди либо зверя, либо беды. Птицы смолкли. Даже снежная крупа, что сыпала с утра, перестала. И такая вышла тишина, что Егор услышал, как у него ремень на ружье поскрипывает.
Он остановился.
И тут увидел.
Сначала — свет. Не сверху, не сбоку, а будто сам воздух между двумя останцами начал наливаться зелёным стеклянным сиянием. Неярким сперва, потом гуще, плотней. Как если бы в морозный прорубь кто-то изнутри фонарь поднёс.
Егор медленно снял ружьё с плеча.
Свет раздался вширь, затрещал без звука, и на каменистую площадку опустилось что-то круглое, сплюснутое, чёрное. Без окон, без огней, гладкое, как речной голыш, только огромное. Снег под ним не взметнулся, камни не брызнули — наоборот, всё вокруг будто пригнулось, припало к земле.
Егор присел за выступ, смотрит.
«Ну, — подумал, — либо помер я уже, либо начальство совсем сдурело».
У круглой штуки сбоку раскрылся шов. Без скрипа, без хлопка — как ножом по тёплому маслу. Изнутри пошёл тот же зелёный свет. И вышли трое.
Ростом с человека. Может, пониже чуть. Тонкие, серые, в облипку, головастые. Не страшные даже сначала. Нелепые какие-то. Будто детей в мешки засунули и велели серьёзными быть.
Они ступали осторожно, будто земля под ними была чужая и непрочная. Один сразу повернулся к ближайшему останцу и поднял длинную руку. На ладони у него вспыхнули белые иголочки света.
Егор глядел, не мигая.
Другой присел к земле и стал трогать мох, камень, снег. Третий стоял неподвижно и вдруг резко повернул голову — прямо в ту сторону, где прятался Егор.
Охотнику стало нехорошо.
Не от страха даже. От того, что он понял: его увидели.
Он медленно отвёл предохранитель.
— Ну, — шепнул, — давайте, если надо.
Серый двинулся к нему. Не спеша. Ни дать ни взять сельский фельдшер идёт к буяну: мол, сейчас, сейчас, не горячись. А глаза — чёрные, большие, без белков, и в них не то чтобы зло, а полное отсутствие всего человеческого. Ни жалости, ни злобы, ни любопытства. Как у зимней воды.
Егор поднялся из-за камня во весь рост.
— Стоять! — сказал он громко, по-хозяйски. — Дальше нельзя.
Серый остановился.
И тут у Егора в голове что-то словно щёлкнуло, и не голос даже, а мысль чужая пошла:
«Не мешай. Мы смотрим».
Егор побледнел, но не отступил.
— А я тоже смотрю, — сказал он. — Это моя земля.
Чужая мысль помолчала.
«Ваша — коротко. Земля — долго».
— Ты мне поговори ещё, — рассердился Егор. — Долго-коротко… Тут люди живут. Понял? Люди.
Серый наклонил голову. Как будто впервые о таком услышал.
«Знаем».
И в это время второй, что у земли копошился, поднял из снега что-то маленькое. Егор прищурился — капкан! Его старый, потерянный ещё в позапрошлом году капкан. Тот серый поднёс железяку к лицу, и капкан вдруг распался на части — не сломался, а будто сам вспомнил, как был сделан: пружина отдельно, дуги отдельно, цепь отдельно.
— Эй! — крикнул Егор. — Не тронь!
И сам не помня как выстрелил.
Грохот на плато ударил страшно. От каменных столбов пошло эхо — будто древние великаны один за другим проснулись и закашляли.
Серый, в которого он целил, не упал. Перед ним лишь мигнула прозрачная волна, как воздух над печкой, и дробь осыпалась на камни.
Тогда началось.
Зелёный свет вспыхнул так, что Егор ослеп на секунду. Ружьё у него вырвало из рук, бросило в сторону. Воздух загудел. Не ушами — костями. Колени подогнулись. Он рухнул на одно колено, попытался встать, а сверху будто гора навалилась.
Те трое уже не шли — скользили.
Первый приблизился почти вплотную. И Егор увидел в его гладком сером лице отражение себя: всклокоченная шапка, колючая щетина, злые, перепуганные глаза.
«Человек», — прозвучало в голове.
— Сам ты… человек, — прохрипел Егор.
И вдруг всё исчезло.
Давление.
Свет.
Гул.
Всё.
Только ветер снова ударил по плато, будто никуда и не уходил.
Егор лежал на камнях, лицом в снег. Рядом валялось ружьё. Над плато смеркалось. Каменные болваны стояли на местах, как стояли тысячу лет, и смотрели мимо него, сквозь него, в свои каменные думы.
Он поднялся тяжело, с кряхтеньем. Первым делом ощупал себя. Руки целы. Голова на месте. Потом увидел на снегу след.
Круглый.
Чёрный.
Будто камень опалило жаром.
А в центре круга — не снег. Трава. Зелёная. Живая. И пар от неё идёт.
Егор присел, потрогал.
Тёплая.
— Ну и ну, — сказал он тихо.
Домой вернулся только через сутки. Осунувшийся, злой. В деревне его встретили у крыльца магазина, как всегда встречают человека после дальнего хода: без лишней нежности, но с прищуром.
— Чего такой?
— На кого наскочил?
— Медведь, что ли?
Егор помолчал, потом сказал:
— Хуже.
И рассказал.
Сначала слушали. Потом начали хмыкать. Потом засмеялся Петька тракторист:
— Ага. И, поди, зелёные?
— Серые, — мрачно поправил Егор.
Тут уже все заржали.
Только старая Матрёна, глуховатая, перекрестилась.
— Я ж говорила, не место там человеку без молитвы ходить.
Участковый Семён, молодой ещё, городской, решил подшутить:
— А чего ж не задержал нарушителей воздушной границы, Егор Пантелеич?
Егор долго смотрел на него.
— Потому что, Семён, если бы они захотели — тебя бы первым на запчасти разобрали. Как мой капкан.
Семён усмехнулся, но уже не так уверенно.
Через два дня прилетели люди. Не деревенские. На вертолёте. В одинаковых тёмных куртках, без улыбок. Искали Егора, расспрашивали подробно: где стоял, сколько их было, какой формы аппарат, что чувствовал, почему стрелял.
— А вы кто такие? — спросил Егор.
— Геологи, — ответил один.
— Геологи, — повторил Егор и посмотрел на его чистые сапоги. — Ну-ну.
Они забрали его на плато.
След был ещё там. И трава в круге ещё зеленела.
Тут даже самые насмешливые притихли.
Люди в тёмных куртках ходили, мерили приборами, фотографировали, что-то говорили вполголоса. Потом старший отвёл Егора в сторону.
— Об этом лучше поменьше рассказывать.
— Это почему ж?
— Во избежание.
— Чего?
Тот помолчал.
— Последствий.
Егор сплюнул в снег.
— Последствия, милок, уже прилетали. На мою землю.
Старший посмотрел на него странно, будто хотел что-то сказать человеческое, но не умел.
— Вы многого не понимаете.
— А вы, значит, понимаете?
Тот не ответил.
С тех пор Егор изменился. Не то чтобы совсем, но заметно. Меньше стал ходить в компании, меньше смеяться. Иногда среди разговора умолкал и смотрел куда-то поверх голов, будто слышал то, чего другие не слышат.
А однажды зимой, уже в январе, он снова собрался наверх.
Жена кричала:
— Ты рехнулся! Куда в метель?
Он оделся молча, взял ружьё, нож, термос.
— Надо.
— Зачем?
Егор постоял у порога, не оборачиваясь.
— Они сказали: вернутся.
Жена ахнула.
— Кто — они?
Он помолчал.
— Те, которые знают, что земля долго, а мы коротко.
И ушёл.
Три дня его не было.
На четвёртый деревенские подняли людей, пошли искать. Нашли у подножия плато, в распадке. Живого, но почти без памяти. Без шапки. Без ружья. На снегу вокруг него — ни звериного следа, ни человеческого.
Когда отогрели, когда он начал говорить, первым делом попросил бумаги и карандаш.
Ему дали школьную тетрадь.
Он долго выводил что-то дрожащей рукой: круги, линии, столбы, а потом написал внизу крупно, с нажимом:
«ОНИ НЕ ЗА НАМИ. ОНИ ЗА КАМНЯМИ».
— Что это значит? — спросили его.
Егор посмотрел на всех мутно, устало.
— Не знаю.
— А что было-то?
Он закрыл глаза.
— Они слушают.
— Кого?
Тут он открыл глаза, и у всех, кто стоял рядом, мороз пошёл по спине.
— Их.
— Кого — их?
Егор медленно поднял палец вверх, на потолок, потом покачал головой и ткнул им в сторону далёкого севера, где за лесами, снегами и перевалами стоял Маньпупунёр.
— Болванов.
В избе засмеялись было, но смех сам собой и затих.
Потому что в ту самую минуту, вечером, в морозной тишине, задрожали стёкла.
Не сильно. Едва-едва.
Как от далёкого гула.
И собаки по всей деревне, все разом, поджали хвосты и завыли.

Подписаться
Лесники наткнулись на нечто в уральской глуши — и пожалели, что пошли проверять
24 февраля
7819
3 мин
В далёких шестидесятых, когда Южный Урал ещё хранил свои тайны под покровом вековых елей, а тропы в горах были известны лишь лесникам да редким охотникам, начали происходить странные вещи. Сперва никто не придал этому особого значения — в тех краях время от времени появлялись туристы: ставили палатки, разводили костры, оставляли после себя следы пребывания. Но в тот год что то пошло не так.
Лесники, обходя свои участки, всё чаще натыкались на странные шалаши. Не такие, как у туристов: грубые, но прочные, собранные из толстых еловых лап и веток, с углублением в земле, будто их хозяин не просто ночевал, а устраивался надолго. Первый раз старший лесник Пётр Иванович лишь хмыкнул: «Опять студенты балуются, строят себе вигвамы». Второй раз задумался: «Странно, что так далеко от троп». А на третий раз насторожился всерьёз — шалаш стоял в таком месте, куда без карты и опыта не доберёшься: на склоне, среди густого хвойника, где даже зверь редко ходит.
Слухи поползли по посёлку. Кто-то говорил, что это браконьеры, кто-то — что беглые зэки скрываются. Но следов костра не находили, еды не варили, да и вообще никаких признаков человека, кроме самих шалашей. Пётр Иванович решил проверить лично. Взял с собой молодого помощника Васю, винтовку на всякий случай и отправился в горы.
День выдался хмурым, с утра моросил дождь, а к вечеру небо затянуло так, что казалось, будто сумерки наступили раньше времени. Они шли по тропе, сверяли ориентиры, пока не наткнулись на очередной шалаш — самый большой из всех. Он стоял на небольшой поляне, окружённой высокими елями, и выглядел так, будто его построили совсем недавно. Ветви были свежие, смола ещё не засохла.
— Странно, — пробормотал Пётр Иванович, оглядываясь. — Ни следов, ни дыма…
Вася нервно сглотнул и оглянулся через плечо:
— Может, проверим внутри?
— Погоди, — лесник поднял руку. — Что-то не так.
И тут они услышали.
Сначала это был просто треск — будто кто-то огромный пробирался сквозь заросли, ломая ветки. Затем — тяжёлое дыхание, низкое, утробное, совсем не похожее на звериное. Земля слегка дрогнула под ногами, и из-за елей показалась тень.
Она была огромной. Выше двух метров, покрытая густой буро серой шерстью, с длинными руками, почти достающими до земли. Существо замерло на мгновение, глядя на людей маленькими тёмными глазами, а затем сделало шаг вперёд.
Вася побледнел и отступил, схватив Петра Ивановича за рукав. Тот стоял как вкопанный, чувствуя, как по спине пробежал ледяной пот. Винтовка в его руках вдруг показалась игрушечной.
Существо сделало ещё шаг, наклонило голову, словно изучая их, и издало звук — не рык, не вой, а что-то среднее, от чего волосы встали дыбом. Пётр Иванович с трудом сглотнул, медленно поднял руку в жесте «мир», и, к его удивлению, создание замерло. Оно стояло так несколько секунд, потом развернулось и, не спеша, скрылось в чаще, ломая на ходу молодые ели.
Они стояли ещё долго, не решаясь пошевелиться. Потом, не сговариваясь, бросились прочь, почти скатываясь с горы, пока не оказались в безопасности у домика лесничества.
Наутро Пётр Иванович хотел вернуться с людьми, чтобы проверить следы, но когда они пришли на то место, шалаш исчез. Не был разобран — его будто и не было: ни веток, ни углубления в земле. Только сломанные ели напоминали о том, что им это не приснилось.
С тех пор лесники перестали говорить о «туристах». Шалаши больше не появлялись, но иногда, в особенно тихие ночи, местные жители слышали в горах низкий, утробный звук, от которого стыла кровь. А старые охотники, если верить слухам, до сих пор обходят стороной тот участок хвойника — говорят, там живёт кто то, кто не любит, когда его тревожат.
Леший: истории про встречи с Хозяином леса
17 января 2025
45,7 тыс
6 мин
Я родилась и выросла в месте, окруженном со всех сторон хвойными лесами. И походы в лес за грибами и ягодами для меня привычное дело. Бывало, что в лесу могла заблудиться: стоило только отвлечься на какой-нибудь гриб, глаза поднимаешь и уже не понятно в какую сторону идти. Солнца не видно из-за высоченных сосен или вообще оно скрыто налетевшими внезапно облаками. Бабушкина сестра так и сгинула в лесу, только тело нашли. А другая заблудилась, но ее, слава Богу, нашли. Но ночь в лесу ей пришлось пережить. Так вот, она рассказывала, что видела в лесу мужика, кричала ему, но он просто шел с боку, ну, и она с ним. Но сил удержаться за ним не хватило, устала. Так и пришлось ей ночевать в лесу. А уже утром, когда рассвело, снова пошла в ту сторону, куда мужик вечером ушел, и уже навстречу ей спасатели шли. Так и встретились. То есть, ей немного сил не хватило, чтобы из леса выйти. Я еще маленькая была, она мне говорила, что это Хозяин леса ей помогал.
фото автора
Однажды с мужем ездили на болото за клюквой. Набрали тогда ее много. Мы ее сдавали за деньги. Стали выходить и не понимаем, в какую сторону идти. Плутали, плутали… И тут я вспоминаю, что еще моя бабушка говорила, что, если заблудился в лесу, нужно одежду на изнанку надеть. Я куртку вывернула и на себя надела. И вдруг из-за дерева выходит мужик какой-то. Я его спрашиваю: «А в какую сторону идти, чтобы на дорогу выйти?» Он ничего не ответил, только рукой направление показал. Поблагодарили. Не прошло и пяти минут, как оказались рядом со своей машиной. Вот и думай, какая сила водила нас по кругу и не давала нам из леса выйти? Но больше клюкву не собирали на продажу. Только для собственного потребления.
А еще бабушка меня учила, что, придя в лес, нельзя Лешего вспоминать. Только вспомнишь или вслух произнесешь, тут же появится. А там поди разберись, что у него на уме.
Чтобы точно понять, что перед вами не человек, а Леший, запомните его отличительные признаки:
1. Не разговаривает с человеком, потому что не умеет. Только показывает рукой
2. Не поворачивается к человеку спиной, так как спины у него нет. Уходит, пятясь назад
3. Чтобы Леший выпустил из леса, надо одежду наизнанку переодеть
4. Лица не показывает, а если удается разглядеть лицо, то затем невозможно вспомнить, как оно выглядело
5. Лешие между собой играют в карты на лесных зверей
6. Подмены могут делать. Не стоит малышей в лес брать. Приемышей человеческих могут взять на воспитание, а нечисть людям подкинуть
7. В присутствии Лешего молоко моментально сворачивается
фото автора
«Давным-давно ходили с родителями в лес. Ходим по лесу, вышли на полянку, и мужчина выходит из-за деревьев нам навстречу. Спрашиваем у него, показывая вглубь леса: «Грибы, ягоды там есть?» Он кивает. Папа ещё спрашивает: «Стоит идти?» Он молча кивает и палкой своей показывает направление, куда идти. Сам стоит, не уходит. Ну, мы пошли. Деревья всё выше, лес всё гуще. Просвета не видно, но мы идем. Один бурелом кругом, а мы идём, мужик же кивнул, что ягоды есть дальше, вот и идём. А какие ягоды, когда света белого не видно? Начали замечать какие-то следы большие под ногами, и бугор какой-то с лазом увидели. Тут до нас дошло, что медведи тут ходят, а лаз – это медвежья берлога! Мы назад, как драпанули, выбежали на нашу полянку, на машину и домой. Решили, что это Леший нас в лес заманивал.»
Леший – Хозяин леса. Его Дух. Он как лесничий. Следит за порядком в лесных угодиях. Может выглядеть как обычный человек. И его легко перепутать с обычным грибником. А понять, что перед вами мифическое существо легко: Леший не умеет разговаривать. И если с ним повстречаться, то он будет только жестами с вами общаться.
Леший легко превращается в животное, птицу, гриб или дерево. А еще Леший любит подшучивать над охотниками и грибниками: шумит, подражает птичьим голосам, сбивает с дороги. Если человек наносит вред природе, Леший может прогневаться, и человек навсегда останется в лесу, не найдя дорогу назад.
фото из интернета
Когда люди к лесу и его Духам с уважением относятся: не орут, не мусорят, не ругаются, не топчут, не ломают, то Леший всегда поможет. А если люди гадко себя ведут в лесу, то жди беды, не только к медведям Леший завести может. И останков не найдут.
«Я встречала в лесу Лешего. Ушла одна в лес, мне лет восемь было. Думала, быстро схожу, голубику поем. И заблудилась. Как же я испугалась, что не смогу выйти и меня не найдут! И вот вижу мужчину. Одет был в сапоги, плащ-накидку. На голове капюшон, лица не видно. Молча шел рядом со мной. Только деревню увидела, как драпанула! Бабушке тогда рассказала, она мне и сказала: «Это Леший тебя спас». Больше в лес я не ходила. Позже только поняла, что день то стоял жаркий, ясный, солнечный. Я в шортиках и футболочке была. Зачем мужик в капюшоне то шел и плащ-палатке?»
С Лешим не стоит ссориться, особенно, если вы часто ходите в лес за грибами, ягодами или травами. Если Хозяин леса настроен дружелюбно, он может оказать помощь и одарить лесными дарами. А если его разозлить, то легко можно заблудиться в лесу и долго по нему скитаться.
Мы с мужем часто в лес за грибами ходим. Однажды ходили-ходили по лесу, нет грибов! Стали уже от безысходности лисички и маслята собирать. Я еще хожу по лесу, всем восторгаюсь. То муравейник, то березы-осины красивые, то цветочек, то листочек. Радуюсь, как ребенок, природной красоте. Долго ходили, устали, решили, что пора домой возвращаться. Чего зря ходить? Ну, нет грибов! Стали выходить из леса той же дорогой, что и вперед шли. И как по волшебству: то тут, то там белые грибы: толстенькие, пузатенькие, чистые красавцы! Долго удивлялись с мужем. Думаю, Хозяин леса одарил, что я так сильно его владениями восхищалась, а может, чтоб не расстраивались и еще приходили. Верю, что Хозяин леса может как открыть лесные богатства для нашего взора, так и спрятать. Пройдешь мимо и не заметишь.
Настоящие грибники, кстати, знают, что есть один-два дня в году, когда в лес ходить нельзя. По народному поверью в такие дни Леший незваных гостей запутывает и забирает с собой.
фото из интернета
Одними из таких дней является Медовый и Яблочный Спасы. В это время Леший особенно почитался, и люди старались задобрить его подношениями. Этот праздник связан с мёдом и пчеловодством. Леший – покровитель диких пчел. Поэтому в этот день он активно охраняет лесные пасеки и следит, чтобы человек их не тревожил. В старину в этот день носили угощения для Лешего, чтобы задобрить его. А еще получить покровительство и разрешение на сбор лесных даров. В день Яблочного Спаса люди приносили Лешему угощения из первых яблок нового урожая.
А еще у Лешего есть именины. И этот день отличный повод, чтобы отнести ему подарки и вкусное угощение. Считалось, что Леший ценит то, чего в лесу ему самому не достать. Поэтому в свой день рождения он с благодарностью принимает блины, пироги, пиво, квас, молоко, пряники и другие угощения.
27 сентября – самый страшный день для нечистой силы. Она больше всего боится Креста Животворящего. Прячется нечисть в этот день, но в ярости пытается еще больше человеку навредить.
По этой причине в день Воздвижения строго запрещается в лес ходить. Согласно народным поверьям, перед тем как спрятаться, Леший свои лесные владения обходит, и если повстречает человека, то собьет его с пути, в самую глушь заманит, да так напугает, что может рассудка лишить.
фото из интернета
Существует еще легенда, что если молодую девушку поздней осенью или зимой в лес сильно тянет, то это не просто так! Это Леший девушек в лес зазывает. Поэтому, если не в сезон резко кому-то захочется в лес, не ходите, ибо рискуете стать невестой для Лешего. Так что, если молодая, хозяйственная девушка в лесу потерялась, может оказаться, что это Леший ее в свой дом увел на хозяйство.