Слишком, чтобы отпустить

Он был ей домом — тёплым, тихим светом,
где можно спрятать боль и не дышать.
Она в нём видела своё навеки лето,
и не умела без него мечтать.

Он был ей всем — опорой и спасеньем,
единственным, кто нужен был всегда.
Она к нему — как к тихому теченью,
а он… как к берегу, что рушит берега.

Он не любил ее , и не отпускал,
держал её словами, как цепями.
Она была «слишком», он это знал:
слишком живая, с тёплыми руками.

Слишком родная, чтобы потерять,
но недостаточно, чтоб полюбить.
и он учился болью обнимать,
и холодом её благодарить.

Он исчезал — и в этом было больше,
чем в криках, ссорах, сотнях громких слов.
Она ждала. Всё дольше, дольше, дольше,
теряя веру, гордость и любовь.

Она металась — сердце против воли
между «уйти» и «вдруг ещё спасёт».
Но каждый раз ломалась не случайно —
он возвращался… чтобы ранить вновь.

И вот однажды — тихо, без истерик,
без громких точек, слез напоказ —
внутри неё что-то вдруг осело,
сломалось окончательно… в тот раз.

Она ушла. Как корабли уходят в море —
без криков, без прощаний, без огня.
И только слёзы растворились в соли,
где больше не осталось «я» и «ты», а лишь «одна».

С тех пор она — как тишина без звука,
как осень, где давно не ждут весну.
И в ней теперь живёт одна наука:
не верить, не пускать и не тонуть.

Она всё реже искренне смеётся,
и взгляд её — как лёд под серым льдом.
И если кто-то к сердцу прикоснётся —
он не найдёт там больше «дом».

N.