Гнилая роза на баррикаде

Раскроенный камень глотает остывший свинцовый горох,
По битому стеклу крадется немая, чужая весна.
Скулит у подвала голодный, никем не прирученный бог,
И пьет из ладоней остатки украденного сукна.
На гребне завала, где сохнет вчерашняя липкая кровь,
Где вбиты гвоздями в доски обрывки бумажных цитат,
Свернулась в комок чья-то в спешке растоптанная любовь,
Смотрящая прямо в слепой, торжествующий ад.

Припев
Гнилая роза на баррикаде
Свидетель бунта, смешной трофей.
Приколота к мертвой, чужой награде,
Среди обломков и дикарей.
Никто не вспомнит, кто нес её к бою,
Шипы впиваются в грязный настил.
Она пожертвовала собою,
А мир об этом к утру забыл.


Распорото небо, как брошенный в лужу дырявый карман,
Горит горизонт, пеленая в дымы свой масштабный обман.
Стучат каблуки по остаткам империй и выбитых рам,
И крестится ворон на черный, зияющий ранами храм.
Здесь больше нет правых, остались лишь те, кто успел зарядить,
Здесь лица сливаются в серый, безликий, сплошной монолит.
Но тонкому стеблю уже никого не спасти, не простить,
Он просто в грязи, переломанный надвое, тихо лежит.

Припев
Гнилая роза на баррикаде
Свидетель бунта, смешной трофей.
Приколота к мертвой, чужой награде,
Среди обломков и дикарей.
Никто не вспомнит, кто нес её к бою,
Шипы впиваются в грязный настил.
Она пожертвовала собою,
А мир об этом к утру забыл.


Исколоты пальцы, разорваны в клочья пустые знамена,
В разбитых витринах  осколки глухого, немого закона.
Гниют лепестки под тяжелой подошвой слепого отряда,
Им больше ни света, ни правды, ни бури не надо.

Припев
Гнилая роза на баррикаде
Свидетель бунта, смешной трофей.
Приколота к мертвой, чужой награде,
Среди обломков и дикарей.
Никто не вспомнит, кто нес её к бою,
Шипы впиваются в грязный настил.
Она пожертвовала собою,
А мир об этом к утру забыл.



Чернеющий бархат.
Раздавленный цвет.
Уходит эпоха...
И памяти  нет.