Мне кажется, я всё еще люблю

Мне кажется, что всё давно прошло,
Что я живу свободно, без оглядки,
Но к ночи возвращается тепло,
И в мелочах, оставленных в порядке,
Я вдруг ловлю простой, смешной ответ,
Что ей бы это нравилось украдкой.
И улыбаюсь, будто смысла нет,
И сам себя спокойно уверяю,
Что это только слабый прежний бред,
Но сердце почему-то замирает,
Когда в толпе мелькнёт похожий взгляд,
И память снова тихо выбирает
Не тот маршрут, где люди все спешат,
А тот, где ты могла бы быть со мною,
Где каблуки по лестнице звучат,
Где я иду вслед за тобою,
Хотя давно не должен никуда,
И называю это не любовью,
А просто тенью прошлого стыда,
Случайной грустью, поздним настроеньем.
И стоит мне остаться без труда,
Без шума дня, без дел, без окруженья,
Как в тишине, не требуя ответа,
Встаёт твоё знакомое движенье
Туда, где имя, тихое, как лето,
Вдруг поднимает свет из глубины,
И шепчет сердце вдруг: «Елизавета»,
Как будто нет ни гордости и ни вины.

И чем спокойней я живу без встречи,
Чем меньше жду случайного письма,
Тем чаще в самый тихий час, под вечер,
Ко мне приходит прежняя весна,
А в ней и ты, прекрасная до боли,
С улыбкой, что мне дарит тишину,
Идёшь легко, и я почти без воли
Опять за этой лёгкостью сверну,
И вот уже не спорю сам с собою…

Зачем твой образ мне опять знаком?
Зачем всё светлое передо мною
Становится твоим одним легко?
Зачем я берегу почти случайно
Тот малый след, что должен быть пустым?
Зачем, смеясь, считаю это тайной,
Когда ответ давно уже простым
Стоит во мне и просится наружу?
Ведь если бы любовь была слаба,
Она бы не входила в день и стужу,
Она бы не жила среди шагов,
Не пряталась бы в каждой тихой вещи,
Не становилась мягче прежних слов,
Не возвращалась бы ко мне под вечер,
Когда уже не надо ничего:
Ни встречи, ни надежды, ни ответа,
А только помнить голос твой живой
И то, как ты смеялась, Лизавета.

Как будто в мире становилось чище,
Когда ты проходила сквозь него,
И всё, что было грубым или лишним,
Вдруг отступало просто оттого,
Что ты была, красивая до боли,
С улыбкой, где и нежность, и огонь,
И я опять, как будто против воли,
Тянусь туда, где нет уже погонь,
Где нет уже ни ревности, ни крика,
Ни прежней жажды что-то доказать,
Но есть лицо, которое безлико
Мне не даёт спокойно засыпать.

Ты не моя, и я с этим не спорю,
Я это понял, принял и молчу,
Но всё равно каким-то тайным морем
К тебе во сне без воли я лечу.
И мир, такой спокойный и обычный,
Вдруг бережно склоняется к тебе,
Как будто каждый радостный и личный
Мой день хранит твой отзвук сам в себе.

Ах, я свободен, это даже видно,
Я не прошу, не плачу, не зову,
Но почему же мне почти обидно
Что без тебя я всё-таки живу:
Без голоса, без взгляда, без движенья,
Которым ты умела мир менять,
И почему в минуты отдаленья
Тебя во всём я начинаю узнавать?
Не как укор, не как возврат к печали,
Не как желанье всё вернуть назад,
А как тепло, что руки удержали,
Хотя давно раскрыли их, и спят.

Я разлюбил, наверное, немного.
Так проще жить и выглядеть сильней,
Но если я с твоей сошел дороги
Зачем же с трепетом таким и всё нежней
Я помню то, что должен помнить глуше?
Зачем в груди, где должен быть покой,
Ещё живёт такая часть души,
Которая идёт вслед за тобой?
Зачем я отпустил тебя руками,
А сам всё медлю у того порога,
Где сердце, не умея жить словами,
Молчит и этим выдаёт так много?

И вот мой суд, понятный без речей.
Я не бегу от страха, не молю.
Я разлюбил тебя почти совсем,
Хотя я всё ещё тебя люблю.