Записные книжки V. Гоголь, Набоков и др

(о смысле человеческого бытия). На днях подметил образ младенца. Что он делает? Он учится. Ходить, говорить, плакать, скакать... читать и писать. Просто, естественно, а главное понятно. Процесс изначален и окончателен. Старик качается в кресле, читает газету, смотрит на звёзды и ни во что больше не вмешивается, 80 лет спустя. Изначально и окончательно. С каким багажом подошёл, старче? Вопрос тих.

(вариант вступления)
Некогда со мной витали одни только вопросы, и я покинул их, так и не записав. Потому сейчас со мной витают одни только ответы, и я их записываю.

А вот что пишет Гоголь на этот счёт: Я писатель, а долг писателя - не одно доставление приятного занятия уму и вкусу; строго взыщется с него, если от сочинений его не распространится какая-нибудь польза душе и не останется от него ничего в поучение людям.

Мне думается что вот этот вот метод "поучения", который был гармоничен в культуре 19го века, советская пропаганда в 20ом веке опошлила напрочь. И теперь никто поучать никому не советует. Живая поэзия, например, вся наполнена живым - хочешь делай так, хочешь - не делай.

это можно было бы не записывать, но всё-таки не могу удержаться и не записать о том, что кончаются хорошие карандаши, и нужно ехать за ними в Чехию, погулять по городу, по городам, поездить по трассам, полюбоваться пейзажами и закоулочками и прочее.

Стратегия поведения "бойцовая мышь". Острое желание, чтобы мышь была именно бойцовой. Бытуют же в природе боевые жабы, вот и с мышами происходит нечто подобное. Мыши к тому были еще и рокерами, и байкерами. Это всё о том, как я приглядывал себе даму сердца... и решил, что ежели это будет мышь, то обязательно бойцовая! Бандана на голове, тонкая травинка заместо копья и твёрдая поза стебля... Кстати допустим Рипли или Сара Коннор - это вообще про другое.



*

(о Гоголе) Печаль в роскошных одеяниях посещает иногда мой разум: если бы Гоголь прочно утвердился в жанре ужаса и мистики, невиданная по мощи литература обрела бы очертания мира. С такими-то литературными дарованиями. Это по сей день один из лучших русских языков. Отечественный Эдгар По! Школьникам не пришлось бы мусолить сюжетную скуку "Тараса Бульбы" и "Мёртвых душ".

Дома есть три книги Гоголя: "Мёртвые души"(изд. Карелия", 1973); "Тарас Бульба"(изд. "Современник", 1979) с красивыми иллюстрациями, тонкая, светло-бордовая; "...К нам едет ревизор"("Молодая гвардия", 1979) В последней книжке есть немного писем, разбросаны меж текстами.

Вот на чём обрывается рукопись "Мёртвых душ": "Я приглашаю рассмотреть ближе свой долг и обязаность земной своей должности, потому что это уже нам всем темно представляется, и мы едва..."

Гоголь. Никогда еще доселе не питал такого сильного желания быть полезным.

*

Отказ поэта от своих прошлых текстов(по аналогии с Гоголем например и Толстым) невозможен, потому что  равносилен отказу от своей прошлой жизни, от полученного жизненного опыта - ведь это ты был там, ты так жил.

Процесс перечитывания любимых книг по кругу (практика). Когда-то я так делал с 4ым томом СС Хлебникова, с бордовым томиком БГ и тд. , ныне можно попробовать 6ой том СС Хлебникова например, в нём структура: доски судьбы, мысли и заметки, письма, дневник.

Из Досок Судьбы (уравнение жизни Гоголя, не больше и не меньше!)
Рождение в Рыбах(19.03.1809), светские успехи, знакомство с Пушкиным, "радостные вечера на хуторе близ Диканьки, где шёпот дивчин, украинские русалки и их языческие весёлые глаза, их длинные косы блестят из-за каждой строчки московского набора". Затем перелом, и "Господь, суровый и простой, заменил в его душе грешную русалку, речную деву..." Жизнь Гоголя Хлебников отмеряет двойками и тройками: двойка - языческие русалки, тройка - мысли о Боге в мировом сумраке за Я (мир за Я).

Хлебников. Язык - музыка. Да будет подобен язык музыкальной машине.

*(зарисовка)

у красавицы скользнуло было зеркальце
у неряхи расплескались вёдра жалости
и ступает Айра мимо двух старух
по рисованному белым мелом очертанию

тень на маяк отделяет блёклы полости
раскаляя полюбовно страстью изморось...

Мало сведений о пункте назначения, но ты твёрдо знаешь что поезд в движении, и что ты не перестаёшь быть частью природы, не перестаёшь быть естественным. И ты точно знаешь что теперь делать.

*(Набоков:Пошляки и пошлость)

Мещанин(обыватель) - это взрослый человек с практичным умом, корыстными, общепринятыми интересами и низменными идеалами своего времени и своей среды.

Буржуа - это самодовольный пошляк, величественный обыватель.

У Ленина, Сталина и Гитлера представление об искусстве и науке было насквозь буржуазным.

Иногда банальность (Как поживаете? -прекрасно.) - хороший щит или надежная уловка от разговора с глупцами. Я встречал просвещённых людей - поэтов, учёных, которые в кафе обходились двумя-трёмя словами: "да, нет,благодарю вас".

Обман - верный союзник настоящего обывателя. Великие слова Красота, Любовь, Природа - звучат в его устах фальшиво и корыстно. Таков Чичиков из "Мертвых душ", Скимпол из "Холодного дома", наконец, Омэ из "Госпожи Бовари".

(О СССР). В современной России - стране моральных уродов, улыбающихся рабов и тупоголовых громил - перестали замечать пошлость, поскольку в СССР развилась своя, особая разновидность пошляка, сочетающего деспотизм с поддельной культурой. В прежние времена Гоголь,Толстой, Чехов в своих поисках Красоты и Истины великолепно изобличали пошлость, так же как показное глубокомыслие.

Пошляк не увлекается и не интересуется искусством, в том числе литературой, - вся его природа искусству враждебна.

Воистину, лучший герой, которого создает великий художник, - это его читатель.

Советское правительство - самая пошлая организация на свете, не допускающая ни индивидуального поиска, ни творческой смелости, словом, ничего нового,яркого,оригинального и необычного.

Сравни. Розенберг(министр культуры в гитлеровской Германии): "Художник должен развиваться свободно,без давления извне. Однако мы требуем одного: признания наших убеждений" и Ленин:"Каждый художник имеет право творить свободно, но мы, коммунисты, должны направлять его творчество". Я привел буквальные цитаты, и сходство их было бы весьма забавным, если бы общая картина не являла собой столь печального зрелища.

В сущности, литературные вкусы и пристрастия Ленина были типично обывательскими, буржуазными, и с самого начала советский режим заложил основы для примитивной, провинциальной, насквозь политизированной, поднадзорной, чрезвычайно консервативной и трафаретной литературы.

Пушкин безумно раздражал официальные власти во главе с Ниолаем I: вместо того чтобы, как все прочие смертные, верно служить отечеству и воспевать утвержденные законом добродетели (если ему так уж необходимо было воспевать что-либо), сочинял дерзкие, вольнодумные вирши, в которых свобода мысли столь отчётливо прорывалась в самой новизне стихосложения, в смелости воображения,в желании высмеять больших и малых тиранов.