Петров Егорка

Душат шею нежно руки
Побледнел натужно лоб
Покраснели дивно муки
А в глазах - калейдоскоп

И душа, душа монаха
Руки тихонько дрожат
Много боли, много страха
Будто жизнью дорожат

Хрип, немое колыханье
И такая тишина
Вот, заткнулося дыхание
Не пробудешь ото сна

Трупик падает на травку
И глаза в глаза смотрят
Тело бросили в канавку
Под молчание ягнят

Под цветастенький лесок
Под немые небеса
Под хорошенький кусток
Где не слышат голоса

Кто же тот лихой злодей
Кто монаха загубил
Кто злословный лицедей
Кто замазал, задолбить

Кто же жалкий безобразник
Чьи же руки так бедны?
Кто порочный, кто отказник?
Чьи же губы так бледны?

Это был Петров Егорка
Что в селе Котёл живёт
У карманного пригорка
Где соловушка поёт

Местный вор, лихой чудила
И совсем, совсем плохой
Будто мать его не била
Вечно голоден, бухой

Любит он ночами тихо
У соседей воровать
И потом, все так же лихо
На базаре продавать

У села-то, у Котла
У глухого да у бора
Пустынь Марьина была
Смело скрытая от взора

И Егорка, наш Егор
Пробирался по ночам
Пробирался чрез забор
Говорил тогда свечам:

" Тише, тише будьте свечи
Не светите мне в лицо
Не подслушивайте речи
Как кипучее кольцо"

Наш Егорка брал без спроса
Монастырское вино
Будто звук сего вопроса
Будто громкое кино

Хлеб там брал, поленья, груши
И иконы брал порой
Чтобы дома бить баклуши
С деревенскую жарой

Ну проказник! Ну воришка!
Плоскодонный, как стакан
Как размеренная книжка
Как безликий истукан

Мусор, день седого века
Прогоревшие поля
Порицанье человека
Небольшие тополя

Гадость! Что ж, читатель хочет
Про монаха прочитать
Как Егор свой зубик точит
Но в начале я про мать

И отца его словечко
Вставлю между этих строк
Про плохого человечка
Про кромешный, серый срок

Если кратко: то мамаша
В детстве тёплом померла
Имя было ей Наташа
Вечно в юности плыла

Но жених её, Андрейка
Был такой же, как Егор
Будто в лето телогрейка
Будто старый, дикий ор

Он с утра любил бухать
Бить детей своих до боли
И на части разбирать
Силу детской, вечной воли

Воспитал Егорку он
И ушёл в могилу
А Егорка, как фатон
Все же разбил Ярило

По стопам его пошёл
Ну и покатился
И скрипит дырявый пол
Печенька дымиться

Как же так случилось вдруг
Он убил монаха?
Почему такой недуг
Как немая птаха?

Дело было средь рябин
Осенью, в начале
В голове сей карабин
Был обмочен в сале

В пустынь наш Егор спешил
В ночь, как чёрный ворон
Дверь отмычкою прошил
Крайне был проворен

Был на складе, сыр украл
И икону тоже
Что сияла, как коралл
А на ней был Боже

В поле вышел, но тогда
Встретил он монаха
Вот такая вот беда!
Дал дед промеж паха

И сказал: " Верни сырок
И Христа Иисуса
Ах ты вор! Пришёл же в срок
Будто прорезь уса

Целый год искал воришку
Злого, тёмного крыла
Самого черта сынишку
Почерневшая кора

Ладно-с, я погорячился
Мы тебя простим
Серый взгляд давно сточился
Людям не сдадим

Ты верни, милок иконы"
Побледнел Егор
Завели в мозгу ионы
Прорезь темных гор

Все иконы наш Егорка
За бесценок, да продал
Вот так горечная корка
Срок дадут - не мал

Не хотел Егор в темницу
Не хотел во зной
Не хотел сажать корицу
А хотел в запой

Долго наш Егор не слушал
В прочем, как всегда
Дом и душу он разрушил
Почернела борода

Как описано повыше
Он монаха задушил
Будто дыры в ржавой крыше
Будто мягкий тыл

И лежит теперь в канаве
Старец мудрых лет
Будто ночь в седой дубраве
Будто чёрный свет

Для Егорки - это много
Он не убивал
Смотрит в лик святого Бога
Будто под обвал

И бежит, бежит Егорка
К дому, в свой сарай
Будто гонит злая порка
Гонит, но не в рай

Не смотрел назад, доколе
Он до дома не дошёл
В этой дивной вакуоли
Переменных смол

Он жалел. Жалел он деда
И жалел монастыри
В свете пламенного бреда
Ему чудились мцыри

И решил опохмелиться
Наш ужаснейший Егор
До незнания напиться
Взял Егор топор

И открыл он им вино
Полилась Христова кровь
И не было все равно
Пил он за любовь

Пред собой он клал икону
И горячка завелась
И бутылку, как корону
Положил во сласть

Положил да на головку
Словно гвоздь забил
Будто в жалкую уловку
С неба угодил

Алкоголик он навечно
До потери дней
Как-то се не человечно
В пламени полей

Заслужил, но все же жалко
Мне сего глупца
Он как каменная палка
Стержень у слепца

Вот крошечно он заснул
Как благая шавка
Как усталый караул
И немая лавка

Снился сон Егорке спелый
А точнее - злой кошмар
Красный, злостный и умелый
Как назойливый комар

Сон сей трудно описать
Как разбитое стекло
Но пытаюсь излагать
Се немое чрево, зло

Видел белые палаты
Незачатые тела
Как под гнётом злой расплаты
За кровавые дела

Огонь горит, из крови лужа
Здесь все горит и все горят
Но на ногах - кривая стужа
И монолиты встали в ряд

Крючки весят со всех сторон
И из темнейшего угла
Он слышал дивный крик и стон
И известь на море всплыла

Там на извилистых дорожках
Следы невиданных чертей
И кровь, глаза у них на рожках
Среди осин и их ветвей

Кровавый дождь, лихие гвозди
Летят и кружатся вокруг
Большие, каменные грозди
Удавят грешников недуг

Здесь пахнет серой и канавой
Кипучей грязью и свинцов
Кипучим инеем и лавой
Гнилым, разжиженным яйцом

И в поле, мясо по углам
Сверкают рыжие иголки
Желудок режет пополам
И тот же вой: такие волки

Пошёл Егорка по тропинке
И страх повеял на глаза
Повсюду мёртвые ботинки
И закопалося слеза

А паутина, паутина
Обвила шею грешных душ
В полях - гниющая скотина
Жаль у Егорки нет беруш

Ведь звуки, дьявольские звуки
Треск небывалого ручья
И переменнейшие муки
И трель седого соловья

Крови шёпот - как подарок
Похоронный, тесный гроб
Как от узника огарок
Как из пепла свой сугроб

Убегают человечки
Средь горячих, алых гор
И не ждут благой осечки
Как и жаренный Егор

А подальше - колья, сваи
И чугунный котелок
Крыс здесь адских - просто стаи
А на шее - злой замок

А в котлах кипят сомненья
Люди, чёрный перегной
И кромешные знаменья
Белый, бедный, мальчик мой

Под ногтями зреют споры
Злых, заманчивых грибов
Как цветные мухоморы
Заменители богов

А икринки, а икринки
По глазам да в голове
Будто пальцы и соринки
Будто солнце по траве

Шёл Егор по магистрали
Адских, пламенных дорог
Нет асфальта, много стали
И покинул место Бог

Таи небесные окурки
Обжигают блеск волос
Дльяволицы-полудурки
А в руках - сияние кос

Косят жатву - не колосья
А людской и вялый срам
И в пылу сего покосья
Наш Егор боится сам

Он как раз спустился в яму
В лифте, будто на коне
В опороченную раму
С тишиной наедине

Он прошёлся по болоту
Из ногтей, седой земли
По жаре, по злому гроту
Много мух и много тли

Много вшей, угля и соли
Много грязи, много глаз
Много плоти, много боли
Смерть сияет, как алмаз

В этой боли люди сохнут
Будто искры жарких дней
А молитвы бренно глохнут
Средь упругости своей

Будто ржавые каркасы
Средь ветвей огни горят
Ежедневные гримасы
Будто встали быстро в ряд

Наш Егор глядит на это
В глотку входит дивный страх
Может, тут, а может где-то
Может, в ленточных кругах

"Боже, где я? Боже, где?
Может, в огненных широтах
Иль в отцовской бороде
В злополучных, серых гротах?"

- Все кричит, кричит Егорка
И бежит скорей вперёд
Будто тёпленькая горка
Будто утром гололёд

Он бежит среди корицы
Средь телесных, чёрных душ
И горят его ресницы
Будто осень, будто глушь

Электрические стены
И шипастые штыки
И отравленные вены
И острейшие клыки

Но не смотрит наш парнишка
По дырявым сторонам
Как бесформенный трусишка
Как послания стенам

На немые монолиты
Он не смотрит - он грешил
Будто давят сильно плиты
На повязки старых жил

А кругом - такие страсти
Что пером не описать
Непременные напасти
Даже сложно показать

Безымянные цветочки
Впились корнем в пустоту
Печень, мясо, кровь и кочки
В раскалённую плиту

Как нелепо, как противно
Стонут губы, языки
Маловерно, но не дивно
Обострение руки

И замерзли все проводки
Ток по телу - как вода
И судьба - как рюмка водки
Как немые города

Броненосные язвинки
На зубах и на носу
Как чернейшие поминки
За людскую колбасу

О, грешащие делами
Конденсатор тёмных мук
Разноцветными полами
Воссияет злой паук

Будто шахматные доски
Черно-Белый хоровод
Алый снег, бельмо, полоски
Средь стихов и млечных од

Наш Егорка оказался
Как вы поняли, в аду
Но и так - он всё же не сдался
Под небесную гряду

Он бежит на мост чрез реку
Слизи, лавовых камней
Где грызёт Иуде веку
Злополучный муравей

Где чертей задорный голос
Глушит панику и крик
А Егор, как жёлтый колос
От зловония поник

Углублённые могилы
И удавная змея
Околелые периллы
Лавы бурная струя

Горе грешным, чуждым звеньям
Что горели и горят
И порочнейшим кореньям
Что неистово болят

Горе змеям, скорпионам
Горе людям и червям
Горе лавовым пионам
Средь гниющий серых ям

Горе нашему Егору!
Начал тот осознавать
Что ушёл в кривую гору
Что на это не плевать

Что развратник он, проказник
Он - немая скорлупа
И безбожнейший отказник
И нелепая крупа

Что монах последней каплей
Для него, гнилого, стал
Будто мелочную цаплей
Разгорелся пьедестал

Будто тёмная привычка
Будто уголь на траве
Будто алая кавычка
Будто масло по Неве

Будто ложные газеты
Зараженные поля
И ярчайшие кометы
И кривые тополя

Но не знал Егор, что сниться
В безотказнейшем бреду
Как ярчайшая зарница
Думал он, что он - в аду

Что в неистовом пожаре
Погорит - не потушить
Будто в сером минерале
Он не будет сладко жить

Он бежал среди кореньев
Злополучного плюща
И боялся он мгновеньев
Перед Богом трепеща

В серых норах закипает
Пережёванный свинец
Вдруг он слышит, как рыдает
Его родненький отец

Видит вдруг: кипит папаня
В яме сточной, выгребной
Будто плазменная баня
Под горячую стеной

И кричит Егор папаше:
"Папа, как ты? Ты кипишь!
Или жизнь в навозе краше
Чем немая, злая мышь?"

Отвечал ему кипящий
Папа тёмною порой
И во все глаза глядящий
На полоски, серый гной:

"Я привык, хоть боль мгновения
Разрывает небеса
И корыстных знаменья
И седые голоса

Уж замучали лихого
И литого старика
Перелёт сего порога
Онемевшая рука

Каждый час страдаю в стоках
Средь посрамленных камней
В аккуратнейших потоках
В сожалении о ней

О, сынок, твоя мамаша
Хороша была, любил
Как пшено, златая каша
Смех мой тело погубил

Зря дробил я нежны кости
И незримые края
И озлобленные гости
Виноват, конечно, я

О, виновен! Слёзы зреют
И чернеет дивный плод
И конечности чернеют
Как неистовый оплот

Знаешь, сын, тебя хотели
Мы в колодце утопить
Через копоти, метели
Дальше есть и свято пить

Но мамаша вдруг всплакнула
Разревелась, расплылась
Будто в омут окунулась
На ребенка повелась
И решили в ночь, что ты
Наш со дна поднимешь горя
Что уйдешь из нищеты
Как из пламенного моря

Но не вышло, не срослося
Мама рано умерла
Как дешёвые колосья
Как убитая пила

Вырос ты совсем как папа
Вор, проказник, хулиган
Удушила злая лапа
Человека - как наган

Да, я знаю, ты не бойся
Слухи ходят тут в аду
Ну а ты в грязи не ройся
Будто в бережном бреду

Гужевым хлыстом ласкают
Наши тёмные тела
И игрой истошной мают
За плохие за дела

Есть тела, а смерти нету
И увечья тоже здесь
Нас терзают - как комету
Как нелепейшую смесь

Нас карают командиры
Черти, бесы и глаза
И колючие мундиры
И избитая слеза

Всех карают: лжепророков
И резиновых богов
И зеленых, сиплых роков
Алчных, жадных докторов

Раз ты здесь, то нету хода
Нету двери и ключа
Будто чёрная колода
Умирает, хохоча

Полезай ко мне, сыночек
Будешь мне хороший друг
Будешь розовый сосочек
Будешь ромб и будешь круг

Мне так грустно, одиноко
Будем вместе мы страдать
Как бы не было глубоко
Мы не будем умирать

Лезь же, сыночка, ко мне
Я вовек проголодался
Как волчица при луне"
- Дикий голос раздавался

Смех и крик, охриплый голос
Как культурный хоровод
И попутный, тихий колос
Средь источника и вод

Сумасшествие в глазницах
Сумасшествие - как чай
Как тревога на ресницах
Как долинный молочай

Наш Егор смотрел на это
Ужасался и смотрел
Как скитание поэта
На парад красивых тел

Однозначно убедился
В запоздании ума
Будто кровушки напился
Будто злобная кума

А батяня лихо бредил
И кипит в ушах навоз
Вдруг увидит: в яму едет
Староватый паровоз

В паровозе - люди, трупы
Как в извечную поручень
Как избитые тулупы
Паровоз упал в дыру

Люди выползли, поплыли
Стали папеньку терзать
Будто сказка в серой были
Будто чрево кормит мать

Да и он людей кусает
И хохочет: " Я поем!"
Как собака стонет, лает
Как бесформенный гарем

А Егорка, а Егорка
Покраснел да побелел
И смотрел на яму зорко
На смешенье дивных тел

Все ж, Егорку крайне жалко
Лично мне, а вам - узнать
Не дано мне, будто галка
Как линяет благодать

Будто муки, будто паста
Будто форменная масть
Будто временная каста
И безвременная власть

Но, не важно. Я, быть может
Расскажу мгновенье слов
Коль уж это перемножит
Жирный, пламенный улов

Зол Егорка, спору нет
Но раскаяться успел
Как окурок средь карет
Он изгрыз и переел

В общем, каялся, боялся
Он во сне и наяву
А отец его смеялся
В переносном, красном рву

А монах простил Егора
В жизни, смерти и раю
За ломание забора
В обезвременном краю

Ладно-с. Как же там Егорка?
Он на яму все глазел
Это яма - как каморка
И Егорка протрезвел

Не реальностью, но духом
И от ямы побежал
Слыша будто левым ухом
Шёпот злых пчелиных жал

Он бежал, не зная силы
Без усталости в ногах
Раскаленные периллы
На бессрочных берегах

Видел лавовые краны
И большие каблуки
Злые, тёмные карманы
И ржавейшие штыки

И метановые тучи
И немая благовонь
И сырейшей губки кучи
Перемокшая пелёнь

Вилки, спички и помойка
Глина, пена, медь и гной
Как в плацдарме злая койка
Как безликий, летний зной

Вдруг Егор о скол споткнулся
Скол стекла, острей ножа
И в иголки окунулся
Как плевок в лицо ежа

Целый пруд лихих иголок
Кто их кинул, положил?
Да и тот лихой осколок
Впился в прорезь старых жил

Впились в кожу, впились в кости
Как паршивый, спелый гнев
Будто в домик, будто гости
Будто травушки посев

Кровь течёт - как алый воск
Руки похудели
Обнажился глупый мозг
Белый - как метели

Дышит, кружиться Егорка
Так болезненно стуча
Так проворно, дивно, борко
Будто бледная свеча

Но чем чаще он шатает
Тело бренное своё
Тем уж больше убивает
Тело будто вороньё

Будто красная планета
Окровавлен наш Егор
Будто стены лазарета
Будто пики серых гор

Будто жёванные пальцы
Будто красочный озноб
Будто трупные канальцы
Будто пуля в бледный лоб

Опустился с головою
Как в зыбучие пески
Будто горечной стрелою
Он попал в портал тоски

И казалось бы, кончина
Титры, занавес, но нет
Наш Егорка - молодчина
Зацепился - как поэт

За травинку зацепился
Подтянулся и присел
От иголок он отбился
И лицом совсем поспел

Боли сей немой конечно
Не испытывал давно
И поник душой кромешно
Как изгнившее вино

Зазеркальные глазницы
Побледнели - будто снег
Как прогулка по столице
Как сияния побег

Гигабитовые речи
В голове да по ушам
Как стреляют из картечи
Тут бормочат, стонут там

Нету силы у парнишки
Весь в иголках, как ежок
Вид израненного мишки
Голова - как злой рожок

Что сказать? Самим уж видно
Поплохело, повело
И ни капли ни завидно
На заманчивое зло

"Надо выбраться. Я знаю
Шансы трезвые малы
Ничего не понимаю
Окровавлены балы"

- Думал наш Егорка бедный
С жару бегал, сгоряча
И совсем, как шёлк, он бледный
Как топорик палача

Думал он: " Пойду тропинкой
Побегу - не пропаду
Как Фрейдовую запинкой
В сём неистовом аду

Есть надежда, хоть крупинка
Но хватает, я прорвусь
Ты веди меня, тропинка
Как неистовая Русь"

Снова бег и колыханье
Средь немереных озёр
Недобитое дыханье
Ну, Егорка, фантазёр!

Хоть и спит он, но из ада
Не пропасть, не умереть
Озорного, злого гада
Не убить, не просидеть

Дело гиблое, как мухи
Как желтушная трава
Как рука седой старухи
Околела мурава

" Я покаюсь, как приду"
- Думал он - " К себе домой
И не сгину я в аду
Будто свин и перегной

Всё не поздно, что не плётка
Все что есть возможно взять
Как издохшая селёдка
Рвётся сердце спину мять"

Рассуждал Егорка в беге
Хоть и раньше не любил
Как в дубовом да побеге
Мало было чуждых сил

Он созрел в сие мгновение
Словно вышел ото сна
Словно с верху озаренье
Как горящая сосна

Будто корень расцветает
И созрели огурцы
Будто льдина в лаве тает
Как кипучие концы

Ах, ирония какая
Свой же сон ему тюрьма
Будто ветер рассекая
Он бежит в пылу бельма

Завитком над ним кружатся
Черти, бесы и огонь
И в коробочку ложатся
В почерневшую ладонь

А коробка не простая
Злая, чёрная в луне
И каёмка золотая
В злополучной пелене

Кто же держит, кто когтистый
Кто рогатый - как олень
Кто зловонный, каменистый
Породил чуму и лень?

Кто зловонный узурпатор
С полумесяцем в руках
Кто властитель и диктатор?
Кто главней в аду как страх?

Все вы знаете ответ
Говорить уж смысла нету
Будто рваный да билет
В злополучную комету

Зло играет и поёт
В тьме бездонного масштаба
В глотке грешников жуёт
И немецкого генштаба

Самых мерзких душ собранье
Как порочнейший магнит
Как гнилой созерцанье
Средь могильных, серых плит

Будто рёбра, будто кожа
Наш Егорка весь в огне
Вот так страх! Какая рожа!
Страшно даже, даже мне!

Будто горечная тема
Будто тёмный силуэт
Будто страшная эмблема
Будто зла сего портрет

Как дела и как причалы
Всех панических атак
Как невольное начало
Как подземный, серый рак

Наш Егор, смотрел на это
Всё житьё вдруг осознал
Как мечтаний поэта
Как неистовый коралл

Сердце сжалось, как кувшины
Самовывоз покачнулся
И добравшись до вершины
Наш Егорка тут проснулся

"Жив я, жив!" - кричал он миру
- " От страданий я спасён
Будто вхлам сломали лиру
Но пророс веселый клён!"

Тут хотел он разгуляться
Прыгать, бегать и скакать
И летать, в грязи валяться
Целовать землицу-мать

Но, взглянувши на икону
Ту, что ранее украл
Как поток сему иону
Поразился вдруг коралл

Взгляд. Его не описали
Ни Егорка, ни поэт
Протрезвели злые дали
Что таили горький свет

Шелуха амбиций стыла
Кожура пропала с плеч
Будто фронта срыв и тыла
Как безумнейшая речь

Скрепка впилась в мозг и душу
И сказал Егор себе:
" Лучше я себя разрушу
Но не кану в злой судьбе"

Взял икону и поставил
Прям на столик свой гнилой
Святость с горем он прибавил
Своевременной порой

Стал молиться, как умеет
Как учился, как и сам
Как траву свою посеет
Осень листьям и лесам

Вновь поверил, верил свято
Хоть разбойник и злодей
Хоть порочил жизнь проклято
Средь счастливейших людей

В час молился он, стоящий
На холоднейшем полу
Как веселый разводящий
Как на пламенном балу

И не ест он, и не хочет
И водичку он не пьёт
Не смеётся, не хохочет
Не бухает, не поёт

Не шумит, как будто кошка
Тихо молиться, стоит
Раскалённая дорожка
И небесный агалит

Он худел, как будто спичка
Поплохел, прилипла пыль
Но молился - как синичка
Как безмолвнейший мотыль

Стал как мумия, как корка
Апельсиновой корой
Наш неистовый Егорка
Переменчивой жарой

Высох он, но все ж молился
Посредь дома своего
Сами знаете - стремился
В корень тополя сего

Проявите ж уваженье
К зову сердца и чернил
Промежуток и броженье
Наш Егорка утопил

Утопил людские муки
Утопил бельмо своё
Утопил людские скуки
Озорное вороньё

И на день, на день четвёртый
Умер наш благой Егор
И рукав его растёртый
Будто вдаль направил взор

И летали дружно мухи
Так же бабочки, лиса
И жучки, грибы-старухи
И зелёные леса

Ненавидел люд Егорку
Ликовал бы, да не знал
Что покинул свято горку
Чрез избыток, серый зал

И пришли в его сарайчик
И жучки, и паучки
И трусливый, белый зайчик
Будто слеплые очки

Дом заброшен. Безразличье
В головах седых людей
А природа, вот отличье
Воспоёт, как соловей

Муравейники, собаки
Дружно в домике живут
Проросли благие маки
Как внезапный, страшный зуд

И плющ, и мох полезный
Что очистит этот дом
И червяк, и груздь любезный
Ноя пламенный паром

Птички, тёпленькие птички
Воробьи и небеса
И весёлые синички
И благие голоса

Все танцует, будто блохи
Высочайший валунок
Как лихие скоморохи
Объективен наш врунок

На засушливой избушке
Плесень, тёмные дубы
На израненной опушке
Ожиревшие грибы

А землица примет тело
Всю худую эту плоть
Будто ножка онемела
Хочет землю прополоть

"Где ж Егорка?" - спросишь тихо
- " В рай попал иль в вечный ад
Или просто помер лихо
Не увидев синих врат"

Знаю я? Не знаю, честно
Врать не буду, не хочу
Как бы не было мне лестно
За кровавую свечу

Лишь скажу: когда молился
Содрогались небеса
И когда слезой облился
Вдруг ржавели корпуса

Конец. Мораль черпайте сами
Не буду все за вас копить
Вы уж взрослеете, с усами
Святую б воду вам испить