Я открыла глаза

Кто-то касался моего плеча. Я открыла глаза.Серёжа, ты же, наверное,кушать хочешь.Мама, ты термометр уронила. 41 и 2. Всё таки грудница, подумала я. Мам, Ксюша делала вот так, и он изобразил как его трёхмесячная сестрёнка морщила носик. И тут она подала голос.

Дрожащими от слабости ногами я сделала шаг к кровати, где лежал ребёнок и перепеленала его. Присела на "юность" и начала кормить ребёнка грудью. Комната медленно стала заполняться туманом. Он был везде, даже уши заложил будто ватой.

Очнулась от острой боли в колене. Я полулежала, нижняя часть согнутой в колене ноги оказалась под низким диваном.Тело горело и вибрировало. Сползла на пол, освободила ногу, сразу посмотрела на кровать. Ребёнок спал, лёжа поперёк взрослой кровати.

Мам, я положил Ксюшу, как ты сказала, она не упадёт.Я заплакала, прижала к себе голову своего шестилетнего сына. Надо было что-то приготовить поесть, покормить сына и себя, ведь через три часа надо будет и Ксюшу кормить. За весь день мной было выпито два стакана чая и это всё.

Не пытаясь анализировать ситуацию, держала в голове главное:сварить еду, накормить сына, выстирать хотя бы марлевые подгузники. Ни мыслишки о том, где взять силы. Главное не отключиться. Ни в этот момент, ни после у меня не было сожаления, что придётся одной растить двоих детей, имея ещё и больную мать.


Сейчас, сыночка, сейчас я сварю покушать.Это последнее, что я помнила. Попыталась встать, в глазах потемнело. Когда я открыла глаза, на полу сидел сын и смотрел на меня. Рядом стоял табурет, на котором была маленькая сковородка с полусырой, пожаренной огромными кусками картошкой.

Мам, я сейчас вилку принесу.Я смотрела на картошку, от волнения меня душили слёзы.Есть это было не возможно, но я как будто и правда поела. Откуда взялись силы не знаю, но я сделала всё, что держала в голове. Мы поужинали и улеглись все на одну кровать. Я обняла детей и целовала в сладкие, ароматные макушки.