У самовара

Что на этот раз?

Сущность подпёрла голову рукой и посмотрела на человека, сидевшего по другую сторону стола.

– Таблетки, – кивнул я на несколько пустых блистеров и откинулся на спинку стула, – на этот раз всё точно получится.

— Таблетки... – задумчиво повторила сущность и отбила костяшками пальцев по столу какой-то легкомысленный мотивчик, – по опыту могу сказать, что задумка не самая удачная.

— Я всё просчитал, стопроцентный вариант.

— Ну, посмотрим, – пожала плечами она.

Несколько минут прошли в тишине. Я напряженно прислушивался к ощущениям в своём теле, Смерть неподвижно сидела, уставившись в одну точку.

— Это уже который раз? – повернув голову, спросила она безразличным тоном.

— Пятый. В первый раз верёвка порвалась, а во второй забыл окно закрыть и весь газ вышел. Потом на мосту за балюстраду зацепился.

— Да, ох и посмеялись мы тогда, особенно когда МЧС-ники потом приехали... Пятый... – зачем-то снова повторила она.

Разговор явно не клеился, да и не было в нём особой необходимости. Я делал то, что считал нужным, Смерть ждала того, что было неизбежным – каждый занимался своим делом. Но всё же она снова прервала затянувшееся молчание.

– Никогда не спрашивала, но сейчас стало интересно. Зачем?

Я вздохнул, провел ладонью по лицу и, собравшись с мыслями, ответил:

– Устал.

– И всё?

– Да, просто устал.

– Жить?

– Наоборот. Не жить.

– Так живи, кто тебе не даёт?

– Не знаю, вроде бы живу, а вроде бы и нет. Ни семьи, ни друзей, ни любимого дела. Шатаюсь по свету, как неприкаянный. Ничего не интересно, ничего не увлекает. Всё серое, безликое и ничтожное. Какой в этом смысл? Каждое утро просыпаюсь и уже знаю, как пройдёт день. Вплоть до минуты. Я знаю всё наперед – во-сколько я выйду из дома, во-сколько вернусь домой, кто будет сегодня в офисе и что каждый из них мне скажет в течение дня. Я знаю, какой я фильм буду смотреть вечером, знаю и то, что я под него усну, чтобы завтра проснуться и снова побежать по этому грёбаному кругу. А в выходные я напьюсь, чтобы хоть немного отключиться от всего этого. Я знаю, что я буду пить и сколько. Знаю, что утром мне понадобятся цитрамон и анальгин, которые лежат во втором ящике стола. Я знаю, что у меня осталось шесть таблеток цитрамона и две анальгина. Я знаю, что в конце месяца в мой почтовый ящик сунут счета за коммуналку, которые я отнесу домой, не заглядывая в них, чтобы не расстраиваться, и положу их на этот стол, где они будут лежать весь месяц. Я знаю, что расскажут мне в вечерних новостях, знаю и то, чего не расскажут. Знаю, что летом я захочу поехать на море, а когда наступит лето – не смогу. Знаю, что в квартире нужно давно сделать ремонт, знаю и то, что я его делать не буду. А ещё я знаю, что я никому на этом свете не нужен, как и мне не нужен никто. Вот и скажи, для чего это всё? Вот это единственное, чего я не знаю, но теперь мне и это уже неинтересно. Для меня это всего лишь конец всего этого тупого однообразия.

Я закончил свой монолог и снова откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

– То есть, ты хочешь сказать, что я спасаю от жизни таких как ты? Хочешь сказать, что я прихожу к таким как ты на помощь?

– Выходит, что так, – усмехнулся я.

Края её капюшона задрожали, а пальцы вцепились в край стола.

– Выходит, что так... – в очередной раз повторила она и замолчала на несколько минут, после чего снова заговорила, – знаешь сколько раз я помогала людям, к которым приходила?

– Не знаю.

– Ни разу. Я не могу ничем помочь тем, чьё время пришло. А знаешь сколько раз я хотела хоть чем-то помочь тем, кто оставался рядом с мёртвым телом?

Я промолчал. Я знал это. Я видел это много раз. Мне выпала эта участь "наблюдатель"...

– Миллионы раз. Миллионы раз я хотела хоть чем-то помочь этим несчастным людям с обезумевшими от горя глазами, клочьями вырывающих волосы из своих голов, этим людям с текущей по подбородкам кровью от прокушенных в отчаянии губ, воющих по-звериному, разбивающих головы об стены, раздирающих ногтями свою кожу... Все они ненавидели меня и проклинали, но я всё равно хотела им помочь. И ни разу я никому ничем не помогла – я не могу этого делать, я не в силах.

Она медленно повернула голову и посмотрела на меня, внимательно её слушающего.

– И теперь ты говоришь, что я должна тебе помочь просто потому, что тебе всё надоело?

– Всё это, конечно, очень печально, но у тебя нет другого выхода, – равнодушно пожал плечами я.

Смерть вскочила на ноги, опрокинув на пол стул и, склонившись над столом, схватила меня за горло костлявой рукой. Я ухватился за неё обеими руками, пытаясь оторвать от себя, но хватка была мёртвой. По всему телу пробежала волна дикого холода.

– Не боишься, значит? А знаешь ли ты, глупое создание, как умоляют меня прийти люди, мучающиеся от адских болей? Знаешь ли ты, что каждую секунду я слышу их голоса в своей голове? – и она киношным жестом побарабанила по голове костяшкой пальца свободной руки.

Будто гипнозом прямо мне в мозг она показала несколько отрывков из жизни: с какой надеждой смотрят люди, действительно потерявшие всё самое дорогое в своей жизни – своих детей? Как они зовут смерть на помощь, как просят о милости? Как они говорят с ней прямо сейчас, и я их услышал. Каждого услышал. И никому не мог помочь.

Сущность снова заговорила голосом:

— Вместо того, чтобы упокоить их, я сижу с тобой на кухне и слушаю твоё нытьё, тряпка. Ты говоришь, что не боишься меня? Это они меня не боятся, а ты... ты просто...

Её хриплый голос вдруг дрогнул и стал каким-то жалостливым и просящим: "отпусти меня, пожалуйста, отпусти".У меня нет сил слышать их и смотреть на тебя. Я не хочу тебя видеть, не хочу тебя знать и не хочу тебе помогать. Отпусти, прошу.

В отражении в окне я видел как мое лицо побледнело от недостатка воздуха, я всё еще пытался оторвать от шеи её пальцы, но с каждой секундой, руки становились всё слабее, а взгляд всё менее осмысленным. Смерть молча смотрела мне в лицо и в какой-то момент она увидела то, что хотела – страх вспыхнул в моём мозгу и забегал холодными огоньками.

Она тут же разжала кисть. Я схватился за горло и повалился на пол, жадно втягивая воздух открытым ртом. Смерть медленно опустилась рядом со мной и положила руку мне на голову.

– Если тебе не жалко себя, то пожалей хотя бы меня. Не заставляй меня ненавидеть себя за то, что я пришла на помощь к ничтожеству, когда меня ждут те, кто во мне по-настоящему нуждается. Прошу тебя.

Я потихоньку стал приходить в себя. Взгляд перестал блуждать и сфокусировался, наконец, на тёмной гостье. Отчётливо чувствовался запах тлена.

– А как же я? – еле смог выдавить я.

– Теперь ты знаешь и тебе это не нужно, – внимательно вгляделась мне в глаза Смерть, – это значит, что ты уже стал сильнее. Не останавливайся.

Я ещё чуть помедлил, а затем сунул в рот несколько пальцев. Через секунду меня вырвало прямо на пол, в луже я увидел все таблетки до одной, которые проглотил несколько минут назад. Смерть одобрительно кивнула и погладила по голове.

– Ничего, ничего... Новая жизнь всегда начинается довольно странно.

С благодарностью Е.ЧеширКо