Об Акихиме

В том доме новом, милом с виду,
Живёт прелестная девчонка — Акихиме.
Ей даровал сам Зевс с небес — Эгиду,
От всех напастей времени — защиту.
Этой Эгидой слыл Даос — лукавый змей.
На свете был парней всех горячей.
Знавал в лице хозяйки он — врачей.
И знал: язык — предвестник всех хворей.

Могучим телом прикрывал от непогоды,
Она, как под зонтом, убереглась за ним,
А за спиной его сходились небосводы,
Даос казался ей совсем уже родным.
Он улыбался робко, плакал тихо,
Копируя эмоции её совсем точь-в-точь.
Он стал ей отраженьем тем великим,
Она вдруг стала для него как ночь.

Желанной, сказочной, простой, ранимой,
Невероятной, неземной, морской.
Как солнце в дождь необходимой,
Как лунный день во тьме ночной.
Девчонка прям в глаза смотрела,
Тому, кто отражал её мечты.
В них видела все вспышки гнева,
Не замечала почему-то красоты.

И в знойный день, гуляя по дороге,
Она встречает массу тёплых лиц,
Сливается в приятном диалоге,
Великодушно терпит всех тупиц.
За ней обыкновенно он таится,
Боится взгляд лишь в сторону отвлечь,
И обнаружить, что она вдруг злится,
Пытаясь за собой друзей увлечь.

Ей встретился мужчина одинокий,
Он быстрым шагом мимо проходил,
И вслед ему кричали: ”Колченогий!”
Он сердце девушки секундно покорил.
Она, не думая, за ним пустилась вдаль,
Там — в глубине плечей он показался,
В его глаза растаяла печаль,
Вдруг Аки крикнула ему, и он остался.

При встрече всё друг другу объяснили,
Сроднились быстро, позабыли о печали.
Всё прошлое куда-то в небо отпустили,
И без него — так смело задышали.
Эгида, что Даос, ушёл во мрака угол,
Забыть пытался, но никак не удалось.
Он разум в колыбели убаюкал,
Но чувство крепкое за ним ещё гналось.

Когда он постареет в тишине холодной,
Забудет о девчонке, колченогом и Эгиде,
Останется со смертию наедине бороться,
То вспомнит новый дом, что в милом виде.
Там — в стекле окон пара пронесётся.
Счастливая, в глазах лишь тысячи огней.
Она в горячем поцелуе вмиг сольётся,
Даос умрёт тогда — лукавый змей.