Птица

Я уйду и следов не оставлю. Мне больно, ты слышишь? Больно.
Я в многоэтажных мирах своих птицей летаю вольно.
Меня выпустили из клетки, кровь души засохла на прутьях.
Рассекаю крылами израненными сна с реальностью перепутье.
Воздух этот - табачный дым, от которого мне не дышится.
Пройден порог уязвимости, и сердце еле колышется.
Оно замирает и ёкает, и хочется улететь,
когда с чувствами как с изгоями, и слово «люблю» под плеть.
Мне оставили запредельное: лучик света и крик души;
Только наглухо заколочено, куда хочется поспешить,
чтоб услышали и допоняли, чтобы можно расправить крылья.
Не бояться быть слабой, искренней, между сказками и той былью,
где страдание и беспомощность от растрачивания себя,
где до боли знакомым почерком снова  вычеркнут, не любя.
Стать циничным и черным вороном, чтоб от взмаха крыла - мороз,
Мне так боязно, но скорее бы, как бы это принять всерьез?

Птица пуганая и раненая, танцы в пепле на полупальцах,
все внутри, что светило в ней - черной пылью в руках скитальца.
Вот и душу скрутили в мумию игры с чувством не напоказ:
мрак надежды и ожидание, пустозвонье красивых фраз.
Полудикая, полунежная птица криком звала в тиши,
но поможешь ли, где всё пропадом, пламя синее потушить?
Но напомнит ли та оскомина поцелуя чистейший яд,
когда ворона слуги темные к Люциферу сопроводят?
Не на то я плечо прилетала, но с надеждой, из раза в раз,
Чтоб уйти, не оставив следов, лишь чувства, что без прикрас.