Молчание 4

Нельзя выдать ничего нового, не умея впитывать, не умея проникаться, растворяться, становиться тем, на что смотришь, к чему прикасаешься, чтобы однажды родить его заново, через себя. Это - творчество, это свобода, и это молчание, в котором нечто попавшее в тебя, как семя, вновь прорастает в тебе, теперь уже на твоей почве, через тебя. Это таинство. И в нём ты вроде бы дублируешь мир, но ты не дублируешь его. Ты множишь тоже самое, но на самом деле всего лишь даешь ему ещё одну иную жизнь. В такой схеме втягивания в себя мира и обратно выдыхания его вовне, невозможно обойтись без молчания, без тишины, без остановки, без прерывания прежних связей для создания новых. Здесь требуется промежуток, пробел, пауза: вдох не превращается сразу же в выдох. И поскольку у меня это есть, постольку и мое молчание в своём глубинном действии оправданно, был бы лишь только, свершился бы лишь только выдох.

Но люди чаще всего прерывают эти процессы, надламывают их своими глупостями, обидами, недалёким зрением, поспешностью.
И этому глубинному молчанию становится трудно отстоять себя и свершиться. Ему перебивают руки и ноги. Его вынуждают говорить - не то, что само приходит, а то, что требуется по ситуации, в общем его либо ломают, сбивают с пути, либо погашают, придавливают. И теперь уже этому молчанию никогда не дойти к вновь рожденному слову.
Братство людей основано, как правило, на заезженном единении, то есть уже неоднократно используемом. А это означает плохое, дурное повторение, в противовес хорошему чистому повторению Кьеркегора, которое идет через рождение нового. Люди живут в ловушках дурных повторений и успешно расставляют их всем другим.

Однако это лишь одна сторона мира, а другую сторону мира постичь ещё труднее. Говорение из включенности в ситуацию, из любви к ближнему, из страсти личного отношения  - говорение, а не молчание, или же красноречивое говорение самим молчанием.
Здесь все дышит двойственностью и диалогом, даже не сказанное слово. Здесь все уходит не во внутрь, а к партнеру и собеседнику. И все, что ты сказал, и все, что ты не сказал, здесь все становится иным по своей значимости, чем в самостоятельно творчестве. И вот, мне хотелось бы разобраться со своим молчанием в обоих этих планах.