Деревня

Люблю тебя, приют уединенный,
Где в зарослях теряется тропа,
Где гладь прудов, как малахит зеленый,
Хранит в себе дыханье камыша.
Люблю сырой и влажный воздух утра,
Когда туман, как молоко, разлит,
И кажется, что небо перламутром
На крыши ветхие глядит.

Люблю простор, где в небе синем-синем,
Подобные громадам кораблей,
Плывут неспешно облака над синью
Некошеных запущенных полей.
А там, в лесу, где тень густа и вязка,
Где мох, как плюш, окутывает пни,
Боюсь и жду: хрустнёт ли ветка тяжко,
Закроет ли кабан вечерние огни.
И сердце вдруг замрет от страха-счастья,
Когда в глуши неведомый нам бог
Следит за мной из темной бурелома пасти,
Ступая тихо в свой лесной чертог.

Люблю в саду ветшающий кильдим,
Дощатый скрип рассохшихся ступеней,
Где по ночам, лишь час пробьет один,
Сыч плачет в унисон с дрожаньем тени.
Где в лопухах, колючих и густых,
Шуршит тайком невидимая живность:
То ль ёж спешит в иголочках резных,
То ль лис скользит, почуявши наживу.
И сырость стен, и прель, и тот покой,
Что разливается смолистою волною,
Где пахнет яблоней и теплою тоской,
Где время мерят полною луною.

Но главный свет, теплее всех огней, —
Заветный круг под абажуром тканым.
На кухне дымной, средь гераней,
Нам улыбается семья, как истуканам
Смешным и добрым, тем, что в цветнике
Стоят на тихой дремлющей веранде:
Там гном с фонариком в чугунной длани,
И ёжик с глиняной корзинкой-ношей,
И кружевная тюль, бабочкой летящей
Над зарослью фиалок и рассады,
Где в зелени, прохладной и блестящей,
Так просто и свободно пишутся баллады.

За то люблю, что здесь душа открыта,
Что стол накрыт, и всех родней черты,
Что родина заботливо умыта
Слезами умиленной красоты.