Доверчиво ночи и Богу являя души наготу

Доверчиво ночи и Богу являя души наготу,
Однажды
Запишешь в потрепанной старой тетради
Без всяких стеснений,
Все то, что годами скрывал от себя, прячась в дней суету:
Как жизнь тяжела и как смерть лишена откровений.

Бумага всё стерпит.
Послушная ручка ведёт
По гладкой поверхности, не спотыкаясь о клетки,
Суровую правду
О том, что так короток миг, и так долог исход
Из юности, птицей вспорхнувшей с коварно-надломленной ветки.

Строка за строкой –
Что остался лишь пепел от сладостных снов и надежд,
Которым, как стало понятно теперь, никогда б и не сбыться,
Поскольку обманчив был манящий миф про носителей белых одежд,
Чью глупость и спесь маскируют ухоженно-гладкие лица…

Строка за строкою –
О том, что, не важно, наверное, с тем иль с другим,
Один иль в упряжке потащишь ты дальше печальные дроги.
Ведь сколько их, там, позади, кто казался когда-то родным,
А продал тебя ни за грош в кабаке при дороге…

Строка за строкой –
Что за радужным флером возвышенных слов,
Открылась внезапно реальность, в которой всё грубо и просто…
В ней следует жить,
Бремя веком отпущенных тусклых годов
Кой-как, без вопроса «зачем?», дотянув до погоста…

…А, впрочем… Что толку…
В досаде захлопнешь тетрадь –
Сознанье упущенной жизни ничто не изменит!
Но осени дождик по клавишам крыш продолжает упрямо стучать:
Что смерть тяжела, если жизнь лишена откровений.

Апрель, 2026 г.