Дело о двух именах. 19. Дневной визит

После посещения Конторы регистрации смертей я вышел на улицу с папкой под мышкой и тем видом, какой приобретают люди, случайно узнавшие о себе слишком многое, но ещё не успевшие решить, полезно ли это знание для здоровья. День стоял ясный, почти праздничный. Солнце с неприличной беспечностью золотило мостовую, торговки спорили о цене слив, дети гонялись за обручем, и город вёл себя так, будто тройная смерть Эдгара Роува касалась исключительно узкого круга специалистов.

Я же намеревался наконец заняться тем, что в приличных кругах называется анализом улик, а в моём ремесле — попыткой заставить предметы признаться.

Для этой цели я направился не домой, а в съёмную мастерскую одного старого знакомого ювелира, который за умеренную плату и чрезмерное любопытство умел рассматривать мельчайшие следы на металле, стекле и человеческой совести. Однако до мастерской я не дошёл.

На углу улицы Святых Лестниц ко мне приблизилась молодая женщина в широкополой шляпе цвета слоновой кости и вуали столь прозрачной, что она скорее подчёркивала красоту, нежели скрывала её. Платье её было светлым, перчатки — безупречными, а походка принадлежала существу, никогда не сталкивавшемуся с необходимостью спешить.

— Господин Анри? — спросила она так, будто заранее знала ответ и просто давала мне возможность участвовать в беседе.

— В зависимости от последствий.

— Тогда сегодня — безусловно вы.

Она протянула мне визитную карточку. На ней значилось лишь имя:

София Валлен.

И ниже:

По делу о покойнике, который не желает дисциплины.

Я признался себе, что заинтригован.

— Если вы продаёте страховки, то делаете это блестяще.

— Я продаю только время, — ответила она. — Но сейчас хочу подарить вам полчаса. Пойдёмте.

Есть приглашения, которым благоразумный человек обязан сопротивляться. К счастью для литературы, благоразумие редко бывает моим первым инстинктом.

Она привела меня в дом на соседней улице — тихий, залитый солнцем, с балконом, где сохло бельё, и геранью на подоконниках. Снаружи он выглядел так невинно, что внутри непременно должно было скрываться нечто противоположное.

Мы поднялись на второй этаж. Квартира оказалась просторной, наполненной светом, зеркалами, запахом жасмина и тем лёгким беспорядком, который возникает не от неряшливости, а от избытка жизни. На диване лежала раскрытая книга. На столике — виноград, нож для фруктов и два бокала. В камине, несмотря на день, тлели угли.

— Вы принимаете следователей так, со всеми удобствами? — спросил я.

— Только тех, кто приходит с хорошими скулами и опасными вопросами.

Она сняла шляпу.

Я уже имел возможность видеть красивых женщин при тревожных обстоятельствах, однако красота Софии принадлежала к той редкой категории, которая не нуждается ни в освещении, ни в объяснениях. Волосы цвета тёмного мёда, спокойный взгляд, рот, созданный либо для поцелуев, либо для лжи высокого качества.

— Садитесь, — сказала она. — Вам сегодня понадобится равновесие.

Я остался стоять.

— Обычно женщины приглашают меня днём иначе.

— Обычно вас и убивают иначе.

Это была разумная поправка.

Она подошла вплотную и, не спрашивая разрешения, расстегнула верхнюю пуговицу моего жилета.

— Что вы делаете?

— Ищу улики.

— На мне это звучало бы убедительнее.

— Потерпите. На вас очередь позже.

Из внутреннего кармана она извлекла сложенный лист — тот самый дополнительный документ из Конторы смертей, который я был уверен, что спрятал надёжно.

— Выкрали? — спросил я.

— Освободила. Мужчины ужасно плохо прячут важное рядом с сердцем.

Она развернула лист на столе. Под прозрачным кругом по-прежнему проступала лестница, уходящая вниз.

— Посмотрите внимательнее, — сказала она.

Мы наклонились над бумагой одновременно. Её плечо коснулось моего. Духи пахли не сладостью, а летом после дождя. Это было неосторожное расстояние для человека моей профессии.

— Я уже смотрел.

— Мужчины часто смотрят, не видя. Это одна из причин мировой истории.

Она провела ногтем по краю круга.

Внутри изображения проступила новая деталь: на четвёртой ступени лежал маленький предмет, прежде скрытый тенью.

Металлический лепесток маски.

Тот самый, что находился у меня.

Я резко выпрямился.

— Невозможно.

— Напротив. Очень возможно и потому неприятно.

— Как одна улика может быть в двух местах?

— Начните с более скромного вопроса: почему вы уверены, что у вас подлинник?

Я вынул лепесток из кармана и положил рядом с листом.

София рассмеялась тихо, почти ласково.

— Наконец-то мы добрались до самого чувственного момента расследования: сомнения.

Она взяла лепесток, затем мою руку и приложила мои пальцы к внутренней стороне металла.

На гладкой поверхности ощущалась едва заметная гравировка, которую я прежде не заметил.

Не буквы А. Я., как мне казалось.

Иные знаки.

Три маленькие насечки, похожие на когти птицы.

Я почувствовал, как по спине проходит холод.

— Вы знали?

— Я многое знаю. Поэтому так редко скучаю.

Она всё ещё держала мою руку. Между нашими лицами оставалось меньше расстояния, чем требуется для честности.

— Кто вы на самом деле? — спросил я.

— Женщина, которая сейчас решает, помочь вам или отвлечь.

— И к какому выводу склоняется?

— К обоим.

Она поцеловала меня.

Не страстно, не невинно, а с той точностью, с какой вскрывают письмо с чужой печатью. В поцелуе её было обещание, насмешка и ещё нечто куда опаснее — знание.

Я ответил бы подробнее, если бы в этот миг с улицы не раздался выстрел.

Пуля разбила зеркало над камином.

Осколки осыпались на ковёр, виноград и наши внезапно осложнившиеся намерения.

София даже не вздрогнула.

— Вот видите, — сказала она. — Я же говорила: вас убивают без всякой фантазии.

Она отпустила мою руку, быстро подошла к окну и выглянула вниз.

— Двое. Уходят к набережной.

— Кто они?

— Если побежим сейчас — узнаем. Если останемся — тоже, но гораздо приятнее.

Она повернулась ко мне. Солнечный свет стоял у неё в волосах, как добровольный пленник.

На столе между нами лежали лист, лепесток маски и осколки зеркала.

Иногда расследование принимает формы, о которых не пишут в учебниках.

— Вы идёте, Анри? — спросила она.

И я с ужасом понял, что не знаю, какой ответ опаснее.



Следующая глава: http://stihi.ru/2026/04/29/3016

*Основано на историях карт Андрея Ядвинского из цикла "йадд-таро"