Печальный арлекин

Ах, мой друг, садитесь ближе к лампе,
Я найду вам тысячу причин...
Там, вдали, вся в перьях и при шляпе —
Ваша дама. Я же — арлекин.

И, взмахнув серебряною тростью,
Грозно вы потупите глаза.
Растворится призрачная гостья —
Шик и амбра, шёлк и органза.

Я — паяц, и этого не скрою,
Шут, циркач — любой вам подтвердит.
Если вижу даму — нет покою,
Меня тянет женщина, манит.

Да, курите... В клубе сизом дыма
Так невкусен здешний «Голуаз».
Нет грустнее в мире арлекина,
Даже если вдоволь женских ласк.

Я смешон в трико своём атласном,
Грим размыт — белила и сурьма.
Знаю сам: с влюблённостью опасно —
Близок к помешательству ума.

И растёт она в душе волнами...
Так же в Ницце плакали смычки.
Подошла графиня: гром, цунами —
Расширяться начали зрачки.

Прошептала: «Милый мой паяшка,
Подари любви своей глоток.
На душе сегодня очень тяжко...» —
Сделала мне лёгкий экивок.

Поманила пальчиком с топазом,
И манто — ступенька в эшафот.
О, мгновение, полное экстаза! —
Закружил страстей водоворот.

А под утро — пепел, дым и проза,
Шёлк измятый, брошенный корсет.
Осыпалась утренняя роза.
Стыл отполированный паркет.

Уплыла графиня в дымке сизой,
Унесла мой бубенцовый смех.
Я остался рваною кулисой,
Старым клоуном для её утех.

Ах, мой друг, налейте же абсента,
Догорает в лампе фитилёк...
Жизнь моя — оборванная лента,
Арлекин — печальный мотылёк.