Дама в сером

Старый парк и пруд заросший,
Птиц весенних чехарда,
Дуб в скамейку корнем вросший,
Сине-чёрная гладь пруда.
Солнце греет так ненавязчиво,
Ветер гонит мелкую рябь,
Дама в сером одета неряшливо,
Кормит птичью наглую рать.

Голуби сизые, воробьиная свита,
Дама крошит батон рукой,
Молча, одна и всеми забыта,
Этой тягучей весенней порой.
Взгляд её тихий, лицо безучастное,
Только ладонь, словно белый листок.
Что принесёт это утро ненастное?
Брошенный в лужу мякиш, в чём толк?

Парк наполняется шорохом, лепетом,
Голуби сизые жмутся к ногам.
Воздух пропитан вербой и щебетом,
Хлебом, плывущим по тёмным кругам.
Пруд отражает, как память подёрнута,
Неба линялый, заплатанный шёлк.
Дама вздыхает, жизнью потрёпана,
Одна ей забава и вечный упрёк.

Дуб-старожил, в чью кору даты вписаны,
Лена - Серёжа, и  не сберегло…
В памяти вертится: «мы были избраны»
Но не сложилось, разбилось  стекло.
Солнце крадётся неспешно, задумчиво,
Крася верхушки в тягучий янтарь.
Дама всё кормит, и плачет беззвучно,
День растворился, оставив лишь  хмарь.