Иллюзии цирка

Какие в пике безделушки
На чёрных клавишах дрожат
Чайковский из железной кружки
Гадает, где же акробат.

Он мечется, он Наутилус,
Зелёный пруд на Петроград,
Два клёна у него учились,
Ведь это их весёлый брат.

Забрался, где его пелёнки,
Песчаных нот рассыпан сад,
И вот уже на старой плёнке
Змей яблоко пристроил – гад.

Напротив, домик с мезонином,
Открыты окна на парад,
За зеленью, почти с резиной,
У флейты ария Наяд.

О Глюк, Европы странник,
Зачем ты к нам на скромные хлеба,
У флейты серебро, как русский дранник,
Ты из неё не выкуешь раба.

Метнулась в небо красная рябина,
Метёлки птиц, галдящая корма,
И Марсельеза выгибает спину,
То революции кума.

Оркестры, грозная “Дубина,”
За нею прыткий акробат,
Он знает сказку про Мальвину,
И знал, чем кормится аббат.

“Он предпочёл сиренам муз,”
И опера у новых врат,
А акробат всё юзом, юзом,
Живую песню просит брат.

И вот звучащий пилигрим,
Уже поёт, шагаем властно,
И гласом грозным боевым,
У нас от сердца знамя красно.
Музык беспалая каверна,
А новый мир хоть из ребра
Где слог, словесная мадера,
Из новой мглы и серебра.

А пальцы клавиши терзают,
И Рихтер пал на страстный вист,
Но тут Чайковский к дедушке Мазаю,
В одном челне Шопен и Лист.

Века смывают капли смеха,
И музыка как старый вор,
Иван Иваныч правнук цеха,
Вам подберёт священный хор.

О эти цветики, о лютик,
гадай с ромашкой о любви,
где акробат заходит в бутик,
а там все молнии – волхвы.