мам

— Мам, а почему у деревьев нет ног?
Кто им на зиму купит сапог?
А если им холодно ночью стоять?
Кто их придет посильней обнимать?

— Хватит болтать. Это просто дрова.
От глупых вопросов болит голова.
Уйди из-под рук, не мешай мне стирать.
Иди поскорее игрушки собрать.

— Мам, а зачем мы на свете живем?
Чтобы гулять под осенним дождем?
Чтобы друг друга за руку держать?
Чтобы от страха под плед не бежать?

— Жить — значит просто идти по пути.
Лишний балласт за собою нести.
Близость — ловушка, привязанность — яд.
Спи поскорее, деревья шумят.

— Мама, а тень — это кто-то чужой?
Тот, кто всегда ходит рядом со мной?
Где она спит, когда гаснет экран?
Может, уходит она в океан?

— Тень — это место, где света нет там.
Хватит ходить за мной по пятам.
Всё, уходи. Я закрыла вопрос.
Ты довёл меня до слёз и угроз.

— Мам, а любовь — это если тепло?
Когда на душе и внутри хорошо?
А если ты смотришь с обидой в окно
Значит, то чувство сгорело давно?

— Это лишь сказки для слабых умов.
В жизни хватает одних тупиков.
Никто не придёт и не станет жалеть.
Хватит над ухом мне тихо звенеть.

— Мама, а ты… Ты была небольшой?
С белым бантом и весёлой душой?
Тоже смотрела, как тонет луна?
Или ты сразу была так нужна?

— Было — не было, старый пустяк.
В памяти вязкий и тёмный полумрак.
Некогда в прошлом копаться. Пойми!
Лучше займись своими «людьми»

— Мам, а когда я совсем подрасту
Я тоже в себе поселю немоту?
Я тоже не буду смотреть на людей?
Я стану черствее осенних ветвей?

— Станешь — и ладно. Мне всё равно.
Жизнь — это мутное, злое пятно.
Ступай в свою комнату, свет погаси
И больше внимания не выноси.

— Мам, а если я вдруг упаду?
И в яму глубокую я попаду?
Ты руку протянешь, чтоб сына спасти?
Или позволишь мне там зарасти?

— Руку протянешь — саму затянет.
Каждый в болоте своём лишь увянет.
Сам выбирайся, раз в бездну залез.
Всё. Уходи. Надоел ты мне. Бес.

Мальчик затих. Он не плакал совсем.
В детской душе стало тише и темней.
Он взял на ковре своего дружка
Старого, битого им паука.

Он сел под кровать, где темно и пыль:
— Послушай, дружок, это горькая быль.
Маме не важно, как мы тут одни.
Мы будем гасить свои огни.

Он перестал задавать ей вопросы.
Вырвал из сердца живые занозы.
Вырос атлантом с лицом изо льда
Не оставляя в душе ни следа.

В один понедельник — внезапный звонок.
Голос из прошлого слаб и далёк:
— Сынок… это я… мне так страшно сейчас…
Свет в моём доме как будто погас…

— Ты говорила, что близость — ловушка.
Что я лишь балласт и простая игрушка.
Я всё запомнил. Я больше не падаю.
Зачем ты зовёшь меня — я не угадываю.

— Прости меня, сын… я была так слепа…
Судьба оказалась черства и скупа…
Приедь хоть на час! Обними ты меня!
Мне не прожить без тебя и полдня…

— Ты помнишь ту яму? Я в ней и сижу.
И руку тебе я теперь не держу.
«Сам выбирайся» ты так говорила.
Я вырос. Отлично. Память не смыло.

— Но я же рожала! Я жизнь отдала!
Я всё, что имела, тебе берегла!
— Ты берегла только свой тихий покой.
Я стал для тебя бесконечно чужой.

Он трубку нажал. В кабинете темно.
Он долго и молча смотрел в окно.
Он вспомнил того паука под кроватью
И маму с её ледяною печатью.

Он вспомнил, как ждал хоть крупицу тепла
Как эта обида в нём тихо росла.
Но вдруг — словно трещина в толще брони
Мелькнули забытые детские дни.

Он понял: если он не пойдёт
Значит, в нём только лишь холод живёт.
Сбросив оковы привычных обид
Он полетел туда, где болит.

Дверь открылась. Запах лекарств.
Конец её тихих нелегких царств.
Мать у окна — как сухой лепесток.
Мир её жалок, покинут, жесток.

Он подошёл, не сказав ни словечка.
В тёмном углу догорала свечка.
Он не попрекнул её старым грехом
Просто накрыл её плечи плащом.

— Я не забыл, как ты гнала меня.
Как я терял себя день ото дня.
И веру в людей, и желание ждать…
Но я приехал, чтоб это порвать.

Ты никогда не давала тепла.
Жизнь твоя в серой пустыне текла.
Я подарю тебе свет просто так
Чтобы рассеять твой вечный мрак.

Я вытащу нас. Я подам тебе руку
Чтоб прервать эту злую разлуку.

Он сел на кровать. Он её обнял.
И холод из комнаты сразу пропал.
Она зарыдала — впервые за век
Ведь рядом сидел… Человек.

— Я буду другим. Я научусь прощать.
Я буду деревья в мороз обнимать.
И пусть ты была бесконечно права
Любовь… это всё же не просто слова.

Он гладил её по седым волосам
Не веря своим же охрипшим словам.
В этой тиши, где рождался рассвет
Он растопил свой ледяной завет.

Он перерос её холод и злость
Чтобы прощение в нём прижилось.
Сказка — не ложь. И любовь — не обман.
Он сам исцелил свою душу от ран.

Она поняла, что за дверью тогда
Она потеряла его не навсегда.
И мальчик внутри, что под койкой сидел
Вдруг встал, отряхнулся и вдаль посмотрел.

Замок на сердечной двери отлетел.
Он просто… любить наконец захотел.