Андрей и Надежда

Солнечным утром, в начале каникул,
Бабушка с внучкою шли по-клубнику.
Смотрят, на лавочке, парень сидит,
Глядит в пустоту, на весь мир он сердит.

Сердце заныло тут у бабули…
Ведь в детстве, тот парень был просто лапулей.
Для улицы всей был тот мальчик отрадой,
Учился отлично, были в спорте награды…

Но едва повзрослев, вдруг стал он «как все»,
И даже примкнул к деревенской шпане.
Женился. Да быстро в тюрьму угодил.
А уж после того… весь мир невзлюбил.

-Ты, что же, Андрейка, сидишь словно сыч?!
И на меня, даже, волком глядишь?!
Слова худого, тебе ни раз не сказала.
Что ж за ледышка в твоём сердце застряла?

Андрейка в глаза тут её посмотрел…
Вспомнил, как в детстве он жизнью горел,
В полезные игры старался играть,
Мечтал – что-то важное в жизни создать…

Но детство прошло, вместе с ним и мечты.
И жизнь… стала полной пустой суеты –
Чтоб выглядеть круче, изо всех выделяться,
Он стал воровать, балагурить и драться.

Девчонок менял… при законной жене.
И жизнь ему нравилась, даже вполне.
А что здесь такого?! Ведь все так живут –
Умеешь «крутиться», значит, ты крут!

Жене, что прятала слёзы в подушку,
Чтоб совесть не ела – дарил «побрякушки».
Не мог, не хотел, её понимать,
Когда вдруг пыталась его укорять…

Верёвка преступная долго не вьётся,
И вскоре Андрей попал за решётку.
И в зале суда, жене, лишь угрожал,
Ни слова – поддержки, любви, не сказал…

Вместо писем пришёл документ о разводе.
Что больше не может… устала… уходит!!!
И снова Андрей не себя обвинил:
-Покруче нашла! –для себя он решил...

На волю вернувшись, стал жить, как придётся.
Не против закона, в «крутые» не рвётся.
Да только душа его… петь перестала,
Как в детстве и юности часто бывало.

Соседка, ещё как на горе, пришла,
Прям в душу глядит, разговор завела…
Была бы без внучки, мог в… баню б, послать,
Да девочку, всё же, не хочет пугать.

-Откуда же взяться в сердце теплу,
Когда я Надежду простить не могу,
Пока деньги носил, она всё терпела,
А только в тюрьму сел, и фьють, улетела!

-Так ничего ты и не понял…
Остановись, «Аника-воин»!
Она ж родительский свой дом
Тебе оставила со всем твоим добром!

И в неизвестность уехать решилась,
Что ты карами всеми из тюрьмы ей грозился.
И во-всём обвинял, что придумать лишь мог…
И не стала она дожидаться твой срок!

Говорила старушка, головкой качала.
Слова, будто гвозди в Андрея вбивая.
-И после суда… она хотела обнять…
А ты, лишь в изменах и мог обвинять…

-Не надо, тёть Вера! Она ж не святая!
Кто в наше время не изменяет?!
Она же ведь просто красавица!
Да кто угодно на такую позарится!

-Я, -тихо старушка сказала. –
Я, мужу, ни разу, не изменяла!
-Вы! -выплюнул парень почти-что с презреньем.
-Вы ж, из другого уже поколенья!

-Раз ты всё знаешь о своём поколении,
Мог бы уже научиться прощению.
Сам-то, ведь раньше, любил «погулять»,
Мог бы в суде на жену не кричать.

Перед всеми себя и её опозорил,
Хотя, наверно себе и казался героем…
-Хватит, тёть Вер! Осознал, уже тошно!
Да что уж теперь… ничего не вернёшь ведь!!!

-Вернуть, не вернёшь, -соседка сказала.
А вот себя бы, тебе, вернуть не мешало.
Ты вспомни, как светом горели глаза,
Когда ты о важном и добром мечтал!!!

И вспомнил Андрей, как мечтал стать военным,
И эти мечты поддержала Надежда…
Вот только друзья, стали все насмехаться,
Что не доблести – смерти там легче дождаться…

А где те друзья? Кто в тюрьме, кто в могиле,
И сам он, то пьёт, от безысходности гибнет.
Пошёл наш Андрей воевать добровольцем,
Чтоб знать, что несёт хоть какую-то пользу…

И там, средь боёв, Андрей точно понял,
Что «крутость», «понты»… всё такое пустое!
И понял, наконец, что от него жена хотела.
Любила сильно, потому, наверное, терпела.

Решил, что Надежду свою, он найдёт,
И долг, за оставленный дом ей вернёт.
А коль не замужем. Всё сделает, чтоб вновь завоевать,
И больше от себя уже не отпускать.

За месяцем месяц он воевал
И хоть нелегко ему было,
Но себя нужным там ощущал,
И это давало силы.

Друзей находя, тут же многих терял,
Боялся порою не сдюжить,
Но будто сам Бог ему силы давал,
Врагов из орудий утюжить.

В один из самых тяжёлых боёв,
Андрей был серьёзно ранен,
К нему санитарка явилась, помочь,
Со знакомыми очень глазами…

-Солдатик, лекарство сейчас уколю,
И больше не будет больно.
Как маленькому, шептала ему,
Срезая рукав гимнастёрки.

Он так и не понял, что боль прогнало,
Лекарство, иль голос любимой.
Но на сердце стало тепло-тепло,
И это прибавило силы.

Он даже в госпиталь не хотел,
Чтоб больше не расставаться.
Да сан вертолёт уже прилетел,
Снова пришлось прощаться…

Предупредили его: «-Ты Надюшу не трожь,
Она тут почти-что с майдана.
Такую сестру, как она, не найдёшь –
От взгляда, проходит боль в ранах.

Однако в любви – Надежда строга…
Видно, досталось ей крепко!
Вот взять бы, да выпороть дурака,
Который обидел девку!»
 
Раны зажили, Андрей вернулся в отряд,
Снова жизнь потекла боевая.
Но не было часа такого иль дня,
Чтоб о Надежде не вспоминал он.

Ещё пару месяцев он воевал,
И всё ждал их новую встречу.
В соседний блиндаж прилетел вдруг снаряд
И вызвали снова Надежду.

Он напросился сестричке помочь,
Ведь раненых было несколько,
В пути завязался у них разговор,
Как попала она сюда, дескать:

«-А так и попала. Искала себя.
Ждать бывшего мужа не стала.
Ну были бы дети, была бы семья…
А так… собралась. И сюда. Вот.

Я часто смотрела по новостям,
Что медиков здесь не хватает.
Ну вот и решила, приехать сюда.
Ведь в детстве, быть нужной мечталось.

Что пережитО, не пересказать,
Потерь и находок без счёту,
Стала моею и эта земля,
Не только откуда я родом!»

Нёс раненного чуть поодаль Андрей,
Чтоб ей на глаза не попасться,
А в груди его всё сильней и сильней,
Уваженья огонь разгорался.

-Надежда! Простишь ли?! –её он спросил,
Когда раненых на койки уложили.
И в ожидании ответа, казалось, мир застыл…
Сказала тихо, но уверенно: «-Давно простила!

Когда тащила чуть живого, поняла,
Что снова, ты, Андрюша, изменился!
Вернула тебя, прежнего, война,
И ты, вернувшийся, мне снова полюбился!»

И вместе шли они, до самой до победы,
Ну а когда закончилась война,
Родили, наконец-то деток,
И получилась крепкой, дружною семья.