Я тихо сяду в облака...

Я тихо сяду в облака,
пока на сцене тает свет,
что освещает свысока
как судьи треплют: да и нет.

Здесь сотни тыщ со всей России
и миллионы гласных фраз,
где все рифмуют синий - иней,
и ясный свет с прекрасных глаз.

А там, вдали, где свет тусклее
сидит отвратная страна,
и я иду, чу-чуть наглее,
чем был романтик до меня.

Поэтом быть сейчас - артистом
быть тоже значит, и, наверно,
всем напоказ о сердце мглистом
читать о чём-то эфемерном.

Поэт зажжёт сердца, куражу
он предаётся, всех сближая.
Он тыщи роднит, ну а я же,
весёлых чувств не вызывая,

прочту реальный криминал
о том, во что я щас погряз.
И тихо ждёт уставший зал,
как я споткнусь - чу-чуть, сейчас.

Я не обижусь, но словлю
любой мне слышимый хлопок.
Закончив строки, я стою
и в зале видимый упрёк.

Я поклонюсь и не останусь
на судей глупые слова.
Двумя словами я расстанусь,
сказав: Убогая Москва!

Да, я поэт, что вырос в луже,
никто мне, братцы, не судья.
Ведь вы, как я, ничем не лучше
и так же смертны, как и я.

Я тихо сяду в дальний свет -
и в облака! прищурусь чуть,
чтоб разглядеть как «стиховед»
забьёт болты в мой скромный путь.