Абрек единственной ночи

Где-то в районе пятнадцати лет
Работаю с литературой...
Такая профессия ладит вполне
С моей графоманской натурой.
Учебники школьные — это на жизнь
Мне средства, читатель, приносит.
Художку, однако, держу для души,
Не с целью финансовой вовсе...
Бумажная книга отнюдь не одно
Содержит громадное благо:
Она — словно в прошлое время окно,
Да в дальние страны — корабль.
Невольно от мыслей своих отхожу,
Как пьяный пастух от отары...
И всё же ещё, напоследок, скажу:
Она — наилучший подарок.
О добрых деяньях своих говорить —
Поступок, разящий пороком,
Но мне импонирует книги дарить,
Свидетелей этому — много...
И разным рассказам, эссе и стихам,
Каких миллионы бывают,
Я предпочитаю роман «Зелимхан» —
Бесценная книга, считаю.
Соседу недавно такую же дал,
Живущему в считанных метрах...
Подкрался моей увертюры финал,
Кошачьим сродни, — незаметно...
Намедни поэт во мгновение стал
Абреком единственной ночи,
До нитки промок и смертельно устал,
И жаждал пристанища... очень...
Как будто собаками загнанный зверь,
В рассвет, под покровом тумана,
Он тихо стучался в ту самую дверь,
Где жил обладатель романа...
Нежданно увидев в соседских глазах:
«Впускать тебя — не собираюсь!»
— До трассы меня не подкинешь? — сказал
— А дальше я как-нибудь справлюсь.
Незримой преградой предстала и тут
Сурово-печальная правда:
«Они тебя ищут... Они нас найдут...
Кому это, думаешь, надо?..
Проблем предостаточно людям своих,
Зачем им, вдобавок, и наши?..» —
Посыпались реплики следом, но их
Не слушал в туман уходящий...
Ни в чём обвинить не хочу никого
Посредством такого примера,
Но книга, помимо иного всего,
— Прекрасный предмет интерьера...