Головное внутри головы мыслится и мыслит

Голова внутри головы моей головной аэрофобии. Я регистрирую пастельные тона интерактивного сустава -просто волокна в мышцах и сосках мефистофеля-, сустава излюбленного утомления [томления ящера в сковородочной пыли, его изящества, букета сухих уравнений и прожёванных лингвомеханик].
Регистрация фаз подобна вскрытию анатомии чуждого процесса -процесса вне разумного иссечения-, каскад волнового разнообразия шевелит догматы инопланетных ууууударов по экрану густой симметрии.
- Я страдаю, - говорит замороженная устрица. Её плотное тельце надкусано и развинчено до атомов.
- А я страдаю гигантской анальной трещиной, - вторит живой инструктор. - Она проглотила мою прямую кишку, мою пятую точку, а потом весь организм, жарко стало и больно -это путь в никуда, ибо ничто повелевает-, проглоченное тело моего ожидания засохло в пасти многоглазого чудища
- Кровь льётся из глаз, и гноем поражены все щели и все лабиринты, я вспотел и выключился, - гудит роботизированный глоток в гортани кондуктора, который запретил движение вследствие двигательной аноргазмии.
Шатаясь, я увеличиваюсь в размерах, не зуб и не половой орган, а кошелёк из фольги и из гравия.
Голова внутри головы остаточно цедит слова в призвуках и признаках расторможения.
-Целуйте в губы вечность, целуйте до итогового сражения с невидимым поражением-
Расцеловал, залип, заполнил, занавесил, возлюбил [восково, ментально, фигурно, прогрессивно, инаково].
Диссидент собственной головной боли. Врезался в себя, внедрился, разведывал информацию, катаклизмы выучивал, вылизывал, как цветки у подножия вулкана.
Серебро рук хрустально нервировало кожу обвисшую, клеточку каждую, как полтергейста на раме конвейера.
Приручил искомое и извлёк податливое, помещение затемнил, закружил, завербовал.
Голова головою мыслит, воображает, обобщает, обучает через синестезию твоего вуайеризма. Я положил в шкатулку из фарфора талисман, чтобы исковеркать вражеское обличие. Энергий мало в туннеле, туннель испит.
-Мне больно, мне тяжко, свирепо око, да на дне немного моего задумчивого ластика, что обескровлен, но не до погибели фазенды-
- Бредишь грибовидно, тоскуешь по галактике внутри галактики, молоко и слёзы исторгаешь из щелей своих, - шепчет второе зеркало, целуя нитями в глазницы, играя роль парикмахера с бритвою в водоносных руках. - Вращательно трубишь в меня, громоздко-бесстыже, не интегрально, не эпохально, вне манифестов.
Голова сражается с головою, грудь с грудью, бедро с бедром, язык с языком, фонарь с фонарём, скамья со скамьёю.
В помещении пахнет табаком, феромонами и глиняной виселицей.
-Смехотворная речь раздаётся из колодца, понимающе-нервно, гулко, праздно-
Ууууутекает кровь обратно в глаза, в зрачковые подземелья, в пещеры моей обрушенной страсти.
Я горю в себе, я источаю трупный запах, гарь слепит, гарь выворачивает, гарь препарирует.
-Анализ синтезирует и пачкает пеплом былое-
Ветхий папирус закрывает ущелье программируемой реальности. Вспоминай эмбиент, вспомни потом скрипку и флейту. Играй, играй, играй. Смахивай звуки.
- А мне можно?
- Конечно.
- Мы - армия музыкантов.
- Головою играю в своём сознании.
- Новаторски?
- Безмятежно, как нежностью по дуге осознания.
Так просто дышать и видеть, не ослепнув, не оглохнув, не сложив речи в конверт, не сложив руки на скатерти.
Сократ-Платон-Аристотель в печи моего языка гудят.
- Это бионика философского града?
- Нет, это кибернетическая вязь.
- Голова головою мыслит или философствует?
- Жуёт, переваривает, тормошит.
-Языковой анамнез, дух из духа словесно выходит, Конт Витгенштейна осваивает-
Зубы мои не слушаются, ноздри мои не слушаются, платки мои падают, нервы мои падают, волосы мои складываются, губы мои складываются в поцелуе, как в рукаве рукавов той самой аэрофобии, вот и получился фикус-гортензия-роза.
Я зашиваю речеокоепространство. Слёзы по-прежнему капают из головы голов, но они не кровавые, а молочные, грудные. Конечная станция моих пространств ожидает поезд.
-Океанические, бактериальные, сферические возможные несоответствия клянчут фразы-
Касаюсь языком времени, как сущности незрячей. Бегу от своих проблем, кусаю прохожих, как акула.
-В бездну, в бездну, в бездну падая-
Так кротко, так механически...
Бестелесно, безлунно.
Остаётся лишь половинчатость головной фазы.
Мне больно, но не так, как ранее.
Язвы взыграли.
- Нет, нет, нет, это не скрежет беззвучного.
- Это призрачный маятник.
- Как вы узнали?
- Возлюбил тень свою [прибор, исцеляющий рунами].
Сегодня нет нагноения и числового затемнения. День, как день, после ночного, как ночного. Мякоть разумного обнажилась, созывает гостей, предаётся абстрактному служению. А вы видели полночное кружево? Я не видел, не слышал, не обонял ни содержимое, ни пыльные углы.