Забыть значить предать

Забыть? А значит, предать снова,
Тот горький лед и смертный стон.
И вырвать из души основу,
В которой каждый — погребен.
 
Пускай слова звучат привычно,
И стерся пафос громких дат.
Но в этой боли безграничной,
Доныне теплится закат.

Не «бередить» … Какое право,
Нам дарит сытая весна.
Смотреть на шрамы величаво,
Когда за ними — бездна сна?
 
Когда в застывших переулках,
Голодный призрак ждет вестей.
И в мерзлых окнах, в ритмах гулких,
Стучит бессмертье тех детей.

Усталость — разве оправданье,
Чтоб гас в ладонях уголек?
Блокада — это не преданье,
А неоплаченный долг.
 
Страницы книг, конечно, стары,
Но память — не сухой архив.
А кровь под пеплом и удары,
Сердец, что выжили, дожив.

Пусть мир былое занавесит,
Туманом новых суетных дел.
Но память — это совесть взвесить,
Тот крайний, истинный предел.
 
Пока мы помним — рана дышит,
Пока твердим — огонь горит.
И Питер сквозь время слышит,
Что с ним живое говорит.

Пускай века стирают даты,
И мох на плитах гуще спит.
Но те холодные раскаты,
В себе любая кровь хранит.
 
Не для того коптило пламя,
В промёрзших кельях бытия.
Чтоб равнодушными глазами,
В грядущее смотрел судья.

Когда сквозь сытость и беспечность,
Проглянет призрак ледяной.
Мы понимаем: эта вечность,
Оплачена двойной ценой.
 
Не просто звук, не просто веха,
Не строчка в пыльном букваре —
То Ленинградского эха,
Дрожащий отблеск в серебре.

Мы живы тем, что не забыли,
Тот горький, в крошках, хлебный дар.
Как в тонком слое серой пыли,
Скрывался завтрашний пожар.
 
Забыть — как выстудить жилище,
Как двери настежь распахнуть.
Оставив совесть на пепелище,
И в пустоту продолжить путь.

Пути земные так неверны,
И мир, качаясь на краю.
Легло черпает из безмерной,
Тоски, что выстояла в бою.
 
Нам эта память — как опора,
Как негасимый маяк в ночи.
Чтоб среди суетного спора,
Не гасли памяти лучи.

Пока мы помним — мы стена,
Мы щит для тех, кто не пришёл.
Большая, страшная война,
Внесла свой скорбный протокол.
 
В сердца детей. И в этом праве —
Хранить тот лёд и горький дым —
Мы к человеческой славе,
Идём путём совсем иным.