Апрельский эшафот

«Когда весна кусает снегом, а люди — ложью, остается только превратить боль в ритм.»

I.«Слабость»

Слушайте!
Вы, просоленные потом и офисным лаком,
вы,
для кого доброта —
лишь сопливый дефект!
Привыкли,
что мир перед вами —
раком,
а вежливость —
это раба
подневольный жест.
Для вас
человек без клыков —
объедок,
бездонная яма
для ваших плевков и нужд.
Вы жрете друг друга,
забыв напоследок,
что я —
не из вашей стаи,
я вам — чужд!
       
Вы думали:
«Слаб!
Размазня!
Иисусик!»
И в морду совали
свой жирный,
корявый кукиш?
Да я вас,
ничтожных,
как стайку гнуса,
размажу об стену —
и глазом не моргнешь,
ты хрен купишь!
       
Мой кулак —
не для ваших холеных скул,
слишком много чести
такому сброду!
Чем тратить на вас
души караул
и верить
в вашу свиную породу —
я лучше
в кабацком
угарном бреду
последним ****ям
поднос
поднесу,
и, сука,
в их честном,
продажном аду
спокойно
на вашу
мораль
я нассу!

II.«Седая колыбель апреля.»

Апрель посыпает плечи
Холодной, седой мукой.
И гаснут весенние свечи,
Сбитые белой рукой.
       
Мы ждали тепла и соков,
Чтоб почки взорвались в цвет.
Но с неба — в упор, жестоко —
Падает мертвый свет.
       
Не злись на каприз погоды,
Не кляни ты небесную высь.
То стонут земные воды,
Что в лед от нас запеклись.
       
Земля холодеет, родная,
От наших пустых сердец.
Она, до краев остывая,
Пророчит теплу конец.
       
Мы сами — как злые зимы,
В нас нежности — ни на грош.
И снег этот, невыносимый,
Впивается в сад, как нож.
       
Смотри: почернели дали,
И мир замерзает, злясь...
Мы столько души задолжали,
Что лето — уходит в грязь.
       
И даже береза-невеста
Стыдится своей наготы.
Нам в этом апреле — нет места,
Где в душах — одни льды.

III.«Одному поэту.»

Вы,
копошащийся в рифмах,
как в грязном белье,
вы,
цедящий яд
сквозь дырявые зубы!
Моё имя —
не кость,
чтоб в вашем жилье
её грызли
ваши
облезлые губы.
       
Вы думали —
бросили строчку-плевОк,
и я —
растворюсь,
затушуюсь,
исчезну?
Да я вашим визгом —
подбью сапог,
чтоб тверже
шагать
над вашей бездной!
       
Моё имя —
знамя!
А не мишень
для ваших
корявых,
бессильных пародий.
Вы —
просто никчемная,
серая тень,
что тонет
в моем
грозовом небосводе.
       
Строчите!
Потейте!
Срывайте голос!
Пытайтесь
укусить
гранитный фундамент.
Но мой
хоть один
поэтический волос —
ценнее,
чем весь ваш
бумажный регламент!
       
И если спросят:
«Чего ты стоишь в сторонке?» —
я крикну,
в лицо
этому гнилому сброду:
— Я лучше
****ям
в барной воронке
подам,
как Великий, —
ананасную воду!