Сто шестая статья

Вот такой вот опыт решил провести. Написал маленький рассказ из жизни и попробовал облечь его в стихотворную форму. Вот, что получилось.

На дворе стоял ноябрь 1985 года. Я, молодой лейтенант внутренних войск, впервые принимал этап на железнодорожном вокзале. Воздух был пропитан холодом, лаем конвойных собак и запахом железной дороги. Мне предстояло разместить осужденных в автозаке и доставить их в ИТК для дальнейшего отбытия наказания.
С делами я был знаком поверхностно: знал количество зэков и тех, кто склонен к побегу. Какой «умник» нарушил все инструкции и отправил смешанный этап, мне было неизвестно, но в условиях того бардака, что уже начинал царить в стране, я лишь раздосадовано принял этот факт. Среди осужденных было три женщины, которых нужно было отконвоировать в местный СИЗО.
Автозак загнали на тупиковый перрон. Солдаты выстроились в две шеренги от дверей вагона-зака к дверям машины. Начальник караула вагона, старый капитан с тертым лицом, хитро улыбался, глядя на меня, но ничего не объяснял. Собаки рвались с поводков, чуя вокзальных сук, а я начал приемку.
— Первый пошел! — прокричал я, сверяя имена на папках, которые уже оттянули мне руки.
Сначала из чрева вагона выскочила разбитная тетка. Подмигнув мне и назвав «касатиком», она бодро отрапортовала статью и срок, после чего споро запрыгнула в автозак — было видно, что ходка не первая. Солдаты заржали, я прикрикнул на них, вызвав новый взрыв ярости у псов.
А потом произошло то, от чего я забыл, кто я и где нахожусь. Второй вышла она.
— Шутова Лилия Анатольевна. Статья 106 УК КазССР, убийство по неосторожности, срок — 3 года общего режима, — бодро отрапортовала девчонка, не сводя с меня глаз.
Я обомлел. Лилька! Моя одноклассница, в которую была влюблена половина школы. Остаток приема прошел как в тумане. Я не мог сосредоточиться, пока мы ехали к изолятору. Женщин закрыли отдельно, и пока урки бросали на них скабрезные шуточки, я в кабине водителя лихорадочно вчитывался в её дело.
Беда пришла к ней, когда она собиралась замуж. Её избранник, тоже выпускник нашей школы, был красив и умен, но в душе оказался жестоким карателем. Когда он «завоевал» её и сделал предложение, начались избиения. Сначала — за попрек в любви к алкоголю. Потом — просто так. Он бил её в лицо, в живот, ногами на земле, а после дарил золотые цепочки и просил прощения.
В тот роковой день в парке он бил её особенно жестоко. Лиля пыталась уползти, и её рука нащупала в траве холодный металл — железнодорожный костыль. Когда он нагнулся над ней, глумливо обзывая сукой, она из последних сил ударила его в район шеи. Удар пришелся точно в сонную артерию.
Всё это я узнал из материалов дела и из её рассказов, но уже позже. Я дождался её. Когда она освободилась, я встречал её с цветами и предложением стать моей женой.
Прошло много лет. Мы женаты уже долгое время, вырастили двоих пацанов. И хотя Лиля иногда в шутку называет меня «ментом», я не обижаюсь. Ведь именно моя форма и тот ноябрьский этап помогли мне не потерять свою судьбу.

Ноябрь седой. Восемьдесят пятый.
Перрон тупиковый в морозном плену.
Я — лейтенант, и за мною солдаты
Службу несут, охраняя страну.

Вагон за вагонным — тяжёлые двери,
Лай озверевших собак в темноте.
Здесь не словам — только фактам поверишь,
Лишний шаг будет последним к черте.

«Первый пошел!» — и в «аквариум» тесный
Прыгнула бабка, шутя на ходу.
Я принимал тот этап мне безвестный,
Чуя нутром, что накличу беду.

Голос сорвался. Взглянул на бумаги:
«Шутова… Лиля… Сто шестая статья».
Сердце забилось. Забылась присяга, —
Боже, неужто ее встречу  я?

Лильку! С которой за партой сидели,
Первая радость и школьный наш бал…
В тоненькой куртке, в морозной метели —
Ту, что когда-то домой провожал.

В теплой кабине, в делах разбираясь,
Я прочитал про ее жениха.
Как её бил,  в ее криках терялась,
Песня зимы, что напела пурга.

Парк, тишина и костыль под рукою,
Сонная вена… и этот лежит.
Не дал ей он бы и дальше покоя —
Крик её в деле бумажном зашит.

Годы прошли. Я встречал её с зоны,
Прошлое пеплом осталось вдали.
Звёзды сменялись мои на погонах,
Нашу любовь сквозь конвой пронесли.

Двое мальчишек растут нам на диво,
Дома уют, и не страшен мороз.
Лиличка смотрит глазами красивыми:
«Милый мой мент, ты цветы мне принёс?»