Прости, отец

Я вырос там, где вечно не хватало
Мест для книг, одежд и тишины.
Где музыка в колонках не смолкала,
И стены были творчества полны.
Отец — седой, небрежный и свободный,
С вечной улыбкой «мне на всё плевать»,
Считал наш быт единственно пригодным,
Чтоб чувствовать и искренне дышать.
У нас не запирали двери на ночь.
Друзья, вино, прокуренный балкон…
Отец шептал: «Смотри, всё это — напрочь
Смывает скуку и земной закон.
Не будь как те, в бетонных колыбелях,
Кто променял порывы на уют».
И мы гуляли в ледяных апрелях,
Пока другие дома кофе пьют.
Но иногда, когда в окне напротив
Зажгутся окна чистых этажей,
Я видел, как отец, свой взгляд уронив,
Становится как будто бы чужей.
Он замирал, когда по радио случалось
Услышать песню — старую, одну…
И в этом взгляде вдруг такая малость
Срывала всю его свободу и броню.
Я не спросил, кто там, за тем фасадом,
Оставил в нём этот незримый след.
Я вырос в «гетто», напоённом ядом
Его надежд, которых больше нет.
И знаешь... я теперь ценю порядок.
И чистый пол. И тишину в семье.
Мне не хватает этих «ровных грядок»,
Которых не было в моем жилье.
Я не ищу в любви седых каналов,
И не хочу «надрыва» у мостов.
Отец — герой. Но я, пожалуй, мал для
Его свободы и его костров.
Я строю дом. Без пафоса и пьянства.
Где белый свет и строгие углы.
Прости, отец. В моем пространстве
Я — тот, кто выжил посреди золы.