никуда не идет

У нас всё совпало: и книги, и взгляды, и вкус.
Мы — два соулмейта в прозрачной, сухой тишине.
Я знаю на память твой каждый вчерашний искус,
И ты, безусловно, уверен в своей глубине.
Нам не о чем спорить. Ты — самый родной человек.
Ты лечишь мне душу привычным своим теплом.
Но я ощущаю, как падает медленный снег
В пространстве, которое мы называем «дом».

Мне двадцать восемь. Я — в самом разгаре огня.
Высокая нота, чей звук обрывается вниз.
Но ты не берёшь — ты бережно лепишь меня,
Как хрупкий фарфор, как единственный в жизни девиз.
К чему эта нежность? К чему этот мирный плен
В стерильном покое среди пыльных стен?
Тебе — хорошо. Твой мир гармоничен и прост.
В нём нет дефицита, в нём каждый закончен сюжет.

А я в сотый раз возвожу этот призрачный мост
В то завтра, в котором меня — настоящей — нет.
Я строю наш дом, где по комнатам бродит жизнь,
Где время течёт не в песок, а в черты детей.
Я в мыслях кладу наш семейный фундамент,
Где заливистый смех и тепло у живых огней.
Но ты говоришь: «Всё в порядке, родная, держись»,
И топишь мой голос, лишая меня моих главных дней.

Твоё «я не против» — всегда означает «нет».
Твоё «подождём» — превращает мой возраст в труху.
Я скулю в полотенце, чтоб ты не увидел след
Того, как я медленно, заживо прахом сухим
Сгораю от жажды быть просто земной и живой.
Твой ритм — идеален. Но он никуда не идет.
Он просто застыл над огромной моей пустотой,
Пока моё будущее — превращается в лёд.

Ты бережно ценишь мой разум, мой шепот, мой свет,
Но ты не боишься того, что я скоро сгорю.
В твоём «понимании» правды и выхода нет,
Лишь право — молчать и смотреть на твою зарю.
Я в «правильном» браке. Я — выверенная печаль.
Я — просто тепло. Твоя бесконечно «своя».

Но если вскрыть эту немую мою пастораль —
Ты увидишь, что я...
абсолютно,
смертельно
одна.

Пей свой чай. Улыбайся. Храни наш покой.
Пока я старею
за этой — любимой —
рукой.