Равноденствие вселенной

Вселенная истину скрывает от нас,
Но ритм космоса я сердцем ощущаю.
Сфинксами бессмысленно, клясться сейчас,
Я вижу себя и за зеркалом таю.

Я вижу голограмму вселенной,
Я слышу пульсары и дыханье земли.
Искрой света истины нетленной,
Перечертим сполохом небеса вдали.

Мы — лишь проекция в зеркальной пустоте,
Где каждый вздох начертан звездной пылью.
И истина в пугающей черте,
Мешает явь с непостижимой былью.
 
Струится время сквозь ладоней шелк,
Дыханье недр в груди моей клокочет.
И тот, кто в шепоте вселенной смысл прочел,
Уже не верит в саван черной ночи.

Пульсаров ритм — биенье в висках,
Нас чертит свет по матрице туманной.
И растворяется в космических песках,
Личина грез, зыбкой и обманной.
 
Мы голограммы в храме пустоты,
Но в искрах глаз — огонь первоначальный.
Где рушатся логические льды,
В немом восторге внеземных печалей.

Пусть Сфинкс молчит в пыли седых веков,
Мы сами — код, разгаданный на мгновенье.
Срываем цепи призрачных оков,
Приняв миров незримое движенье.
 
Разрежем сполохом густую синеву,
Где дух летит над бездною нетленной.
И я во сне, как будто наяву,
Сквозь ток нейронов, в дебрях подсознанья.
 
Где мысль течёт быстрее, чем эфир,
Развернуто безмолвное изданье —
Прошитый кодом, призрачный лексикон-мир,
Там информационное пространство.
 
Дрожит струной в сплетении миров,
Лишённое былого постоянства.
И логики навязчивых оков,
В бездонной чаше звёздной ноосферы.
 
В алхимик-банке накопленных лет,
Стираются привычные барьеры.
И гаснет предсказуемый рассвет,
Там нет мерил для правды и обмана.

Там свод законов выжжен до основ,
И тянется из виртуального тумана.
Связующая нить забытых снов,
Дистанция — лишь сбой в координатах.

Иллюзия для тех, кто ищет край.
В невидимых и облачных форматах.
Горит и мерзнет наш полночный рай,
Расстояние не значит расстоянье.
 
Когда финал прописан в пустоте,
И замерло вселенское дыханье.
На квантовой, невидимой черте,
Мы — блики в бесконечном симулякре.

Где импульс духа правит торжество,
В великом информационном акте.
Теряя плоть и обретя родство,
Там правила мертвы, и в ритме сбоя.
 
Рождается прозрения массив —
Над бездною, не знающей покоя.
Свой вечный и таинственный мотив,
Рождается прозрения массив —
Над бездною, не знающей покоя.

Сквозь мутный фильтр дискретного сознанья,
Где каждый квант — сомнения печать.
Мы ищем путь в тоннелях мирозданья,
Чтоб код небес в себе расшифровать.
 
Шаг в пустоту, в мерцанье симулякра,
Где чистилище — лишь программный сбой.
И в этом вечном, призрачном театре,
Мы маски сбросим вместе с головой.

Преодолеть заветную границу.
Поможет сонный, медленный пролог:
Когда душа, как раненая птица,
Вспорхнёт над картой выверенных строк.
 
Там плоть и цифра станут пеплом серым,
Там расстояние равно нулю.
И растворится ложная химера,
В высоком, трансцендентном хрустале.

Усну — и вечность заберёт налоги,
Стирая грани «если» и «когда».
Застынут в теле старые тревоги,
Как в чёрных дырах стылая вода.
 
И длань её, огромней всех созвездий,
Раскроет веер звёздных полотен.
Лишая смыслов право на возмездье,
И вызволяя дух из тесных стен.

Там передвижье — вспышка, а не бремя,
Там квантовый прыжок в ядро причин.
Остановив напуганное время,
Я стану всем, один среди пучин.
 
Мы прорастём сквозь зеркало и пламя,
В святой массив нездешней тишины.
Где истина — не выжженное знамя,
А свет, в котором мы растворены.